Голос Кермана перекрыл рев толпы, и мы увидели его: он стоял на леере недалеко от нас, цепляясь за навес и отбрыкиваясь ногами от обезумевшей публики каждый раз, когда его пытались оторвать от его опоры.
– Сюда, Вик!
Я проталкивал Паулу перед собой. После некоторых усилий мы добрались до Кермана, Пауле при этом едва не разорвали платье.
Керман возбужденно улыбался.
– Вам что, пришлось поджечь корабль? – проорал он. – Ну и паника! Да в этих болванов словно бес вселился! Хотя все они уже будут сидеть на берегу, прежде чем эта посудина пойдет ко дну.
– Где наша лодка? – выдохнул я, отпихнув с дороги какого-то старого бонвивана, который пытался перелезть через леер. – Полегче, папаша, – сказал я ему. – Вода слишком мокрая, чтобы купаться. Сюда уже идут катера со всего света.
– Нам туда, – сказал Керман, указав вниз.
Он помог Пауле подняться на леер, пока я осаживал тех, кто хотел последовать за ней. Джек подстраховал Паулу, когда она ставила ногу на перекладину веревочной лестницы, спускавшейся с борта корабля, а дальше она уже действовала как заправский матрос.
– Это не для вас, мадам, – выкрикнул Керман, когда какая-то девица пробилась к нам. – У нас закрытая вечеринка. Попытайтесь пройти чуть дальше.
Девица, истерически визжа, бросилась на него и обхватила за ноги.
– Да ради бога! – заорал он. – Вы меня без штанов оставите! Эй, Вик, дай мне руку! Эта дамочка обезумела.
Я перемахнул через леер и встал на веревочную лестницу.
– А мне казалось, ты как раз таких любишь. Забирай ее с собой, если уж она так к тебе прикипела.
Не знаю, как он от нее избавился, но, когда я плюхнулся в лодку, он прыгнул с лестницы и едва не сбил меня с ног, приземляясь.
– Полегче, – сказал я, поддержав его, чтобы он не вывалился за борт.
Финнеган запустил подвесной мотор, и лодка поплыла к берегу. Мы с трудом лавировали среди лодок и катеров, устремившихся к «Мечте», их количество впечатляло. Прямо Дюнкерк![17]
– Отличная работа! – похвалил я, хлопнув Пэта по широкой спине. – Вы, парни, появились как раз вовремя.
Я обернулся. Теперь нижняя палуба шхуны была охвачена огнем, и дым валил со всех сторон.
– Интересно, на какую сумму застрахована эта посудина?
– Так это ты ее подпалил? – спросил Керман.
– Ты что, дурак? Шеррил погиб. Кто-то застрелил его и поджег корабль. Если бы мы совершенно случайно не увидели тело, никто бы никогда не узнал о его судьбе.
– Дорогие получились похороны, – сказал Керман в изумлении.
– Если корабль застрахован, не такие уж дорогие. Вы пока поболтайте с Паулой. А я хочу взглянуть на это. – И я вытащил из кармана брюк досье Эноны Фридлэндер.
Керман протянул мне фонарик.
– А что это? – спросил он.
Я уставился на первую страницу, не веря собственным глазам.
Паула сказала:
– Вик, разве нам не стоит подумать, как действовать дальше?
– Как дальше? Мы с Джеком сразу едем за Эноной. И я хочу, чтобы ты рассказала Мифлину о Шерриле. Пусть немедленно отправляется к дому Морин Кросби на скале. Все должно завершиться сегодня.
Она посмотрела удивленно:
– Разве не лучше тебе самому увидеться с Мифлином?
– У нас нет времени. Если Энона в доме Морин, ей угрожает опасность.
Керман подался ко мне:
– А из-за чего такая спешка?
Я помахал перед ним досье:
– Все вот здесь, только болван Мифлин не счел это достаточно важным, чтобы мне рассказать. Начиная с сорок четвертого года Энона страдала от эндокардита. Говорил же я, они пытаются удержать в мешке кота. Так вот, теперь кот вылез!
– У Эноны больное сердце? – Керман разинул рот. – Ты, наверное, имеешь в виду Дженет Кросби?
– Послушай, как здесь описана внешность Эноны, – сказал я. – «Пять футов, смуглая, карие глаза, полная». Пораскинь мозгами.
– Но это же не так. Она высокая и светловолосая, – возразил Керман. – О чем ты вообще толкуешь?
Паула сразу все поняла:
– Та девушка – не Энона Фридлэндер. Верно?
– Именно, это не она, – в волнении подтвердил я. – Неужели не понятно? Это же Энона умерла от сердечной недостаточности в поместье «Крествейз»! А девушка из санатория Зальцера – Дженет Кросби!
Мы стояли у подножия почти отвесной скалы и вглядывались вверх, в темноту. Далеко в море виднелось огромное красное зарево – это горела шхуна «Мечта». В ночном небе повис столб дыма.
– На самый верх? – спросил Керман. – Ты думаешь, я обезьяна?
– Ну, об этом ты лучше поговори со своим отцом, – ответил я, широко усмехнувшись в темноте. – Другого пути нет. Главный вход под охраной двойных автоматических ворот, и колючей проволоки тоже не пожалели. Если нам суждено туда попасть, то только так.
Керман отступил назад, чтобы лучше рассмотреть скалу.
– Триста футов, не меньше, – подытожил он с благоговейным ужасом в голосе. – И мне придется полюбить каждый из них!
– Ладно, полезли. Хотя бы попытаемся.
