Задолго до начала войны гитлеровцы изучали возможности использования польской экономики и трудовых ресурсов Польши в интересах Германии. 2357,2 тыс. жителей генерал-губернаторства и отторгнутых земель, или
В связи с размещением немецких военных заказов увеличивалось количество действовавших предприятий и занятость рабочих. Но с 1943 г. ситуация стала меняться, и к июлю 1944 г. на польских землях действовало лишь 20 % военного производства. Росла безработица, ширилось нелегальное производство и торговля на черном рынке, который внес свою лепту в дезорганизацию оккупационной экономической системы, но дал возможность многим полякам выжить[481].
Общенациональные задачи, вставшие перед поляками, консолидировали нацию вокруг идеи борьбы за независимость и тем самым оттесняли социальные противоречия на второй план. Тем не менее, всю тяжесть оккупации и национально-политического бесправия несли на своих плечах люди, никогда не имевшие собственности, в первую очередь рабочие и разночинная интеллигенция. За годы войны их облик претерпел существенные изменения. Рабочий класс люмпенизировался, пополнялся за счет крестьянской бедноты, мелких городских слоев, лишившейся профессионального заработка интеллигенции. Расширился разброс его политических интересов и ориентации. Жестокая эксплуатация, рабочий день, доходивший до 10–12 часов, мизерная зарплата, ничтожное карточное обеспечение (515–824 калории при норме 2400–3100 ккал на человека в сутки) – все это вело к падению производства, снижению производительности, к саботажу, росту выпуска бракованной, в том числе военной, продукции и протестам. В годы оккупации, когда за любой проступок грозила смертная казнь, были тем не менее отмечены десятки стачек экономического характера. Подавляемые с жестокостью, они, за исключением двух случаев в Варшаве, оканчивались поражением рабочих. Поэтому обычной формой протеста были саботаж разного рода (порча сырья и полуфабрикатов, отправка вагонов не по адресу и т. д.). После нападения Германии на СССР саботаж на военном производстве принял широкие масштабы. Оккупантам не удавалось притупить ни социальную, ни национально-политическую сознательность рабочих, изолировать их от других социальных групп и слоев. Непрерывно увеличивавшаяся потребность Германии в сельскохозяйственной продукции («блицкриг» провалился, война затягивалась, армия росла) оборачивалась ростом поборов с польских крестьян. В деревне ширились антигитлеровские настроения, крестьянство подтверждало свою патриотическую позицию. Политические ориентации крестьянства определялись как национальным противостоянием (оккупанты vs польский народ), так и сохранявшимися социальными и сословными противоречиями (помещики vs крестьянство).
Бывшие имущие слои города и деревни были поставлены оккупантами в такие национально-политические условия, которые полностью исключали или оставляли самые незначительные возможности сотрудничества. Как и вся нация, те, кто утратил собственность и власть, оказались перед перспективой физического уничтожения и в абсолютном большинстве заняли патриотические позиции. Антигитлеровские и антисоветские настроения определили активное участие и руководящие позиции в массовом движении Сопротивления представителей социальных групп, формировавших довоенный политический класс Польши. Эти же факторы обусловили устойчивое доверие большинства поляков к правительству в эмиграции и его внешнеполитической ориентации на союзные Польше западные державы[482].
