Советская позиция в главном вопросе (послевоенная безопасность страны), по сути дела, оставалась неизменной в течение всей войны. Ее точно определил А. Идеи, вспоминая свои переговоры в Москве в декабре 1941 г.: «Цель русских была уже твердо определена. Она лишь незначительно изменилась в последующие три года и заключалась в том, чтобы обеспечить максимально границы будущей безопасности России». Решением этой задачи руководствовался Сталин уже на первой встрече с У. Черчиллем и Ф. Д. Рузвельтом. Задача лидеров западных держав, в первую очередь Великобритании, заключалась в том, чтобы выправить ситуацию своей верной союзницы – Польши, добившись от Сталина согласия на восстановление отношений с ее правительством в Лондоне. За это согласие Лондон готов был платить большую цену. Так, А. Идеи рекомендовал британскому кабинету признать советско-польскую границу 1941 г., компенсировать за счет Германии территориальные потери Польши на востоке, ограничить поставки оружия «польскому подпольному сопротивлению», как того требовала Москва, ибо, по словам Молотова, «в ненадежных руках оно едва ли принесет пользу». Черчилль все это принимал и продемонстрировал в Тегеране английскую позицию: передвинуть советские, польские и германские границы на Запад. Сталин, соглашаясь, подчеркнул, что «украинские земли должны отойти Украине, а белорусские – к Белоруссии». Москва приняла и другое предложение Черчилля: «…очаг польского государства и народа должен быть расположен между так называемой линией Керзона и линией реки Одер». Не вызвал разногласий и вопрос о переселении немцев с предполагаемых для передачи Польше немецких территорий в пределы послевоенной Германии{169}.
По проблеме отношений с польским правительством Сталин заявил, что СССР не менее, а более других держав заинтересован в хороших отношениях с Польшей, которая является соседом России: «Мы за восстановление, за усиление Польши. Но мы отделяем Польшу от эмигрантского польского правительства в Лондоне». Поэтому он занял осторожную позицию: Москва готова начать переговоры о восстановлении отношений, но только в случае изменения состава кабинета и гарантии, «что агенты польского правительства не будут убивать партизан», эмигрантское правительство «будет действительно призывать к борьбе против немцев, а не заниматься устройством каких-либо махинаций». Сталин намекал на приказ об уничтожении «бандитских отрядов», к которым командование АК относило и партизан ППР. Подтверждающий документ, доставленный из Польши, был предъявлен союзникам[593].
Черчилль и Рузвельт шли навстречу условиям Сталина и фактически не пытались получить от него согласие на восстановление восточной довоенной границы Польши. Союзники уже видели в Красной Армии ту силу, которая способна самостоятельно разгромить Германию и прийти в Европу через Польшу. Заметим, что Черчилль, дав премьер-министру С. Миколайчику обещание не обсуждать в Тегеране польские «дела» в отсутствии представителя страны, его не сдержал и две недели скрывал от главы польского кабинета содержание договоренностей со Сталиным.
К осени 1943 г. ППР все настойчивее подчеркивала несоответствие позиции эмигрантского правительства и Делегатуры настроениям многих поляков. Проанализировав обстановку в стране и мире, партия пришла к выводу: необходимо изменить политическую линию, отказавшись от дальнейших попыток прийти к согласию с «лондонским» лагерем, искать решения не на основе политических договоренностей, а в открытом противостоянии руководству «лондонцев». В Декларации ППР «За что мы боремся» (ноябрь 1943 г.) была заявлена концепция создания Национального демократического фронта, или широкого политического союза подавляющей части рабочих, крестьян, интеллигенции. Польские коммунисты не ставили социалистических задач, хотя не скрывали, что они являются конечной целью партии. В конкретно-исторических условиях, определяемых силой Красной Армии, влиянием и авторитетом СССР, ППР предлагала, соединив национальные и партийные задачи, а именно, участие ППР во власти, развернуть партизанскую борьбу за освобождение страны от гитлеровской оккупации. Партия призывала расширять борьбу до масштабов общенародного восстания, создавать вертикаль органов Национального демократического фронта, распространяя их деятельность на всю страну. ППР полагала, что с приходом Красной Армией она станет политической властью, возглавит Временное правительство Фронта, которое немедленно приступит к проведению общедемократических преобразований – аграрной реформы, национализации крупной промышленности и банков, установит демократические принципы общественной и государственной жизни. Коммунисты вновь заявили, что они отказывают эмигрантскому правительству и его Делегатуре в праве на власть.
