Для Сталина «Катынское дело» было крайне неприятной неожиданностью. Сохранить в тайне ликвидацию кадров польской армии не удалось. В 1940 г., казалось, все возможное для этого было сделано. Не предусмотрели только оккупации Смоленска вермахтом. Это и было немедленно использовано для запуска контринформации: расстреляли поляков немцы осенью 1941 г. Черчилль бросился исправлять ситуацию. На встрече с Сикорским при участии Идена был согласован проект заявления польского правительства, принятый 17 апреля 1943 г. В нем утверждалось, что правительство Польши «отрицает за Германией право извлекать из преступлений, в которых она обвиняет другие страны, аргументы для собственной выгоды и претендовать на защиту христианства и европейской культуры тогда, когда в Польше террором истребляет поляков». Приводились факты уничтожения 1,5 млн человек в концлагерях, в том числе 80 тыс. польских офицеров и солдат призывного возраста в Майданеке и Треблинке, расстрелы в рейхе в лагерях для военнопленных за политические преступления, якобы совершенные до войны, массовые облавы на польских офицеров. Только в Кракове в 1942 г. 6 тыс. военнослужащих было заключено в концлагеря, что обрекало их на смерть. Констатировались факты призыва поляков в вермахт и расстрела семей тех, кому удалось скрыться.
Черчилль, направляя Сталину послания, убеждал, что англичане выступят против любого расследования в Катыни. Сталин высказывал Рузвельту надежду, что Черчилль сумеет «образумить польское правительство и помочь ему действовать впредь в духе здравого смысла». Он полагал, «что одна из наших обязанностей как союзников состоит в том, чтобы помешать тому или иному союзнику выступать враждебно против любого другого союзника на радость и в угоду общему врагу». По настоянию Черчилля польское заявление в МКК было отозвано. Сам Международный Красный Крест, сославшись на Устав, отказался рассматривать «Катынское дело», ибо не было согласия всех сторон на его расследование[586].
Но советское руководство, после консультации с польскими деятелями в Москве и информации ППР о невозможности получить согласие Делегатуры и АК на сотрудничество, заявило 25 апреля о перерыве отношений с эмигрантским правительством.
Понимая, что позиция правительства Польши в антигитлеровской коалиции резко ослабла, Черчилль пытался уговорить Сталина отозвать свое решение. Советский лидер был непреклонен и 4 мая 1943 г. жестко заявил, что нынешнее польское правительство не имеет шансов «вернуться в Польшу и стать у власти»[587]. Позднее союзникам оставалось лишь добиваться реорганизации польского кабинета.
Таким образом, используя реальный, к сожалению, факт убийства органами НКВД нескольких тысяч польских военнопленных, гитлеровцы все-таки осложнили ситуацию в коалиции. Полгода спустя Берия на встрече с группой 3. Берлинга оговорился, имея ввиду «Катынь»: была совершена ошибка. И это об одном из тягчайших преступлений в отношении лиц, охраняемых международными законами!
В заявлении ТАСС от 14 апреля 1990 г. факт расстрела польских военнопленных был признан одним из тяжких преступлений сталинизма, ответственность за содеянное возложена на НКВД, Берию, Меркулова и др. По версии, выработанной группой российских историков и криминалистов в конце 80-х гг. XX в., всего были расстреляны 21 857 поляков. В апреле 2010 г. на траурных мероприятиях в Катыни руководители России подтвердили эти выводы, назвали имя главного виновника гибели польских граждан – Сталин, но одновременно признали, что трагедия нуждается в дальнейшем изучении{166}.
Возвратимся в 1943 год. Москва сообщила в ЦК ППР содержание ноты от 25 апреля и мотивы своих действий. Руководство партии ответило, что СССР прерывает отношения не с польским народом, а с правительством, которое не выражает его интересов, что только «братский военный союз с СССР ведет к созданию сильной, свободной, и независимой Польши». ППР поставила вопрос о создании правительства, опирающегося на широкий антифашистский национальный фронт и готового к сотрудничеству и союзу с СССР. 1 мая позиция ППР была обнародована в воззвании к народу: «Правительство Сикорского не имеет никакого права выступать от имени народа. Не народ его выбрал, а назначила санационно-озоновская клика…, не хотим видеть у кормила власти в Польше досентябрьских людей и их теперешних союзников – правительство Сикорского»[588].
В мае 1943 г., отвечая на вопросы корреспондента английской газеты «Тайме» Р. Паркера, Сталин заявил, что разрыв связей с эмигрантами не повлияет на отношение СССР к польскому народу. Он еще раз повторил, что Советский Союз желает видеть Польшу сильной и независимой, строить с ней отношения на основе добрососедских связей и взаимного уважения или, если этого пожелает польский народ, на основе союза и взаимопомощи против немецких захватчиков. Сикорский вынужден был признать, что отношение СССР к польскому народу не изменилось после декабря 1941 г., когда он был в Москве[589].
