ЦБКП объявило себя высшей инстанцией при решении всех польских вопросов в СССР, что снижало роль Василевской. Но, кроме того, руководство ЦБКП выступило с критикой программы ППР и КРН. Деятели Бюро, многие годы оторванные от страны, не понимали всех трудностей работы ППР в подполье, где практически господствовало влияние правых, антикоммунистических и антисоветских политических сил, подчинявшихся правительству в эмиграции. Бюро с недоверием относилось к деятельности ППР, оценивало ее курс как сектантский в отношении Крайовой Рады Народовой, обвиняло руководство партии в выпячивании ведущей роли ППР. Были упреки в недооценке участия в Раде других партий и организаций, «могущих создать ложное впечатление, что ППР ведет курс на советизацию Польши, чего на самом деле нет и не должно быть». Такие обвинения вытекали из незнания в ЦБКП документов и политики ППР и, главное, из непонимания настроений в стране. 7 марта 1944 г. в письме Димитрову Гомулка объяснил главную причину отсутствия в Польше широкого антифашистского фронта с участием коммунистов, за создание которого тогда выступала Москва. Он правильно видел ее не в проявлениях левого сектантства в «низах» ППР, а в том, что польские коммунисты фактически признали включение восточных кресов Польши в состав СССР[612].
Претензия ЦБКП на лидерство в польских делах проявилась в деятельности Польского партизанского штаба. Москва, не желая создавать дополнительные трудности в непростых отношениях с правительством Сикорского, не спешила с организацией польских партизанских групп и отрядов в составе советского партизанского движения в качестве противовеса подразделениям АК, которые действовали на оспариваемых Польшей советских территориях. С весны 1943 г. препон дипломатического порядка уже не было, открылась возможность развивать партизанское движение на всей оккупированной территории СССР. Создание польских партизанских отрядов проходило по приказам Украинского и Белорусского штабов партизанского движения начиная с весны-лета 1943 г. 18 января 1944 г. А. Завадский от имени ЦБПК направил советскому правительству письмо, в котором просил разрешения на организацию такого штаба. Штаб, созданный весной 1944 г., возглавил сначала заместитель С. Берлинга по армии А. Завадский, затем С. Притыцкий, один из организаторов партизанского движения в Белоруссии. Польский партизанский штаб дислоцировался в г. Ровно. Инициаторы его создания рассматривали Штаб как руководящий центр вооруженных сил будущего ПНК. Штаб должен был обеспечить расширение партизанского движения в Польше. Советская сторона полностью обеспечивала материально-техническую сторону его деятельности. В распоряжение Штаба поступили польские по национальному составу партизанские отряды численностью в 1800 человек. Всего было создано две бригады, отдельный батальон, восемь отрядов, несколько польских партизанских рот в составе советских бригад и отрядов и ряд других подразделений общей численностью около 7 тыс. человек. Партизаны этих отрядов носили польскую военную форму и знаки различия, принятые в дивизии Т. Костюшко, как граждане Польской Республики присягали ей на верность, а также на укрепление боевого содружества с Красной Армией и советскими партизанами[613].
В подчинение Штаба перешел и специальный батальон, созданный при 1-й Польской Армии, который вскоре стал базовым подразделением органов госбезопасности послевоенной Польши. Советские спецслужбы обеспечивали переброску отрядов через линию фронта, вылеты самолетов к польским партизанам по просьбам Штаба[614].
Однако взаимодействие отрядов, переброшенных Штабом за линию фронта, и отрядов Армии Людовой налаживалось с немалыми трудностями. Только некоторые новые отряды вливались в состав Армии Людовой, контролируемой ППР. Возникли проблемы при обеспечении АЛ оружием из резервов Штаба.
