Задача Молотова заключалась в том, чтобы предотвратить потерю одного из ключевых звеньев формировавшегося советского «пояса безопасности», не позволить западным дипломатам, принципиально изменив состав кабинета, оторвать Польшу от СССР. Каждый боролся за свои интересы, причем геополитические интересы СССР и Польши объективно совпадали: обе страны имели общую долгосрочную цель – исключить новую германскую агрессию на Восток. Послевоенная Польша нуждалась в сильном союзнике на германском направлении, который был способен защитить от немецкого реваншизма. Таким союзником являлся лишь СССР, нуждавшийся в надежном внешнеполитическом партнере против Германии{237}, принимавшем в настоящем и будущем советские параметры сотрудничества. Военное время показало, что «лондонское» правительство и его политическое подполье в стране таким партнером не были. Они категорически не допускали компромисса с СССР, жестко предъявляли Москве претензии на спорные территории, пытались диктовать условия тогда, когда западные державы вовсе не выступали их безусловными союзниками. Готовность к уступкам во имя союза с Москвой демонстрировали лишь польские коммунисты. Они власть и получили. Причем основой польско-советского союза была для них не только идеологическая «единокровность» с ВКП(б), но прежде всего понимание национально-государственных интересов Польши, в том числе и территориальных. Объективная заинтересованность в безопасности друг друга гарантировала союз двух государств, что отразила деятельность В. М. Молотова как председателя «Комиссии трех».
К 16 февраля НКИД СССР подготовил для Молотова конкретные предложения: инициировать порядок работы комиссии, предложить общее число членов нового кабинета (не более 20); ограничить число новых лиц (трое из страны, двое из-за границы); «обсуждение всех вопросов в Комиссии вести с самого начала
Западные представители в «Комиссии трех», постоянно взаимодействуя с поляками в Лондоне, а те – с руководством «подпольного государства», пытались «обойти» Ялтинские решения так, чтобы персональными переменами обеспечить свое доминирование в правительстве Польши. Английский посол Кларк-Керр «продвигал» ведущих деятелей подполья, неоднократно вручая В. М. Молотову поименные списки заведомо неприемлемых для советской стороны «натуральных кандидатов на переговоры и во Временное правительство национального единства». В них значились руководители «подпольного государства» (К. Пужак, Л. Окулицкий, Я. Янковский) и деятели рангом пониже. 25 февраля Молотов получил письмо Кларк-Керра. Посол отвергал кандидатуры С. Грабского, В. Витоса, С. Кутшебы, предлагавшиеся Берутом, который якобы хочет «диктовать свою волю Комиссии», и выдвигал альтернативную группу лиц, состоявшую как из людовцев и социалистов (К. Багиньский, С. Корбоньский от СЛ-РОХ, 3. Заремба от ППС), так и правых, националистически настроенных политиков (Ю. Хациньский Ф. Урбаньский, В. Тромпчиньский). От «Лондона» предлагались Я. Станьчик (ППС), К. Попель (СП) и эндек М. Сейда. Эти списки показывали, что ведущие деятели подполья рассчитывали быть в полной мере представленными в правительстве страны и подавить гегемонию коммунистов во власти. Разногласия в Комиссии по кандидатурам нарастали, ее работа, начатая 23 февраля 1945 г., заходила в тупик[714].
Москва, зная персональные «предпочтения» союзников, «польского» Лондона и «подпольного государства», стремилась исключить из списка «нежелательных» политиков, ускорить допуск к работе «Комиссии трех» и затем в новое правительство тех деятелей, которые были склонны к компромиссу с СССР и новой властью в Варшаве. С этой целью было организовано специальное «оперативно-чекистское мероприятие». Еще в феврале 1945 г. офицеры советской контрразведки установили связь с генералом Л. Окулицким{238}. Предлагалась встреча с командующим 1-м Белорусским фронтом маршалом Жуковым, что генерал отверг. Письмо советской стороны, тоже оставленное без ответа, получил и делегат правительства Я. Янковский. Вторую попытку контакта с Окулицким и представителями Делегатуры советская контрразведка предприняла в начале марта. Полякам предлагались переговоры с генералом Серовым «для разрешения вопросов, которые вряд ли могли быть разрешены иным путем». Отмечалось, что «взаимное понимание и доверие позволят решить очень серьезные проблемы и не допустить до их обострения»[715].
