«Лондонское» правительство после Ялты прилагало усилия для продолжения борьбы в стране и поддержки жизнеспособности подполья. В связи с «исчезновением» Янковского новым делегатом был назначен С. Корбоньский. Полковник Я. Жепецкий по заданию «Лондона» в марте создал новый командный центр – Делегатуру Сил Збройных (ДСЗ). Но восстановить управление вооруженной борьбой не удавалось: подпольные военно-политические структуры плохо владели ситуацией, действующие в лесах отряды и даже целые округа АК не были склонны подчиняться полковнику[722].
Весной-летом 1945 г, когда с перерывами, но работала «Комиссия трех», среди сторонников «лондонского» правительства было немало тех, кто полагал: продолжение подпольной борьбы против власти и СССР приведет к политическим переменам в стране. Количество не подчинившихся приказу Л. Окулицкого участников АК и членов отрядов НСЗ росло. В Москву регулярно поступали донесения генерала Серова о численности и действиях подпольных отрядов, о проведении «чекистско-войсковых операций» против вооруженных «банд», арестах их командного состава. Так, 16 апреля Берии было доложено, что «за последние недели» в Жешувском, Люблинском и Белостокском воеводствах активизировалась «бандитская деятельность» АК, НСЗ и УПА (грабят крестьян, убивают местных жителей-евреев, нападают на работников милиции, органов безопасности и коммунистов, отмечаются убийства красноармейцев). Был проведен ряд операций по ликвидации «банд» (убито более 900, захвачено живыми 1300 человек, изъято вооружение – 37 пулеметов, 270 винтовок, много боеприпасов)[723].
Несмотря на контрмеры, подполье росло, в основном за счет молодежи, резко антисоветски, антикоммунистически и антисемитски настроенной, не имевшей жизненного и политического опыта, а потому склонной к радикальным действиям. Подполье пополнялось и дезертирами из милиции, Войска Польского и госбезопасности. По разным соображениям, порой далеким от идейных мотивов (боязнь мести за службу коммунистам, опасения наказаний в случае возможных политических перемен), такие, ненадежные во всех смыслах солдаты и офицеры, не хотели больше служить, ведь война ушла с их земли. Дезертирство принимало массовый характер. 23, 30 апреля и 2 мая из внутренних войск МОБ в Люблинском и Жешувском воеводствах бежали военнослужащие трех батальонов – более 1500 человек[724]. Согласно донесению советника МОБ генерала H. H. Селивановского Берии 13 мая 1945 г., «под влиянием представителей АК» в Люблинском, Жешувском, Белостокском, Варшавском и Краковском воеводствах за 10 дней «дезертировали в банды» один батальон польских внутренних войск (500 человек, 300 солдат и офицеров 8-го запасного полка и «весь состав милиции и общественной безопасности гор. Любачев»). Кто-то из них возвращался в подразделения или расходился по домам, но часть, обладая оружием, оставалась в «лесу» и включалась в борьбу с представителями действующей властью и Красной Армии, отрезая себе путь в мирную жизнь. За 10 дней мая в указанных воеводствах было «зафиксировано 23 активно действующие «банды», общей численностью до 6 тыс. человек и 11 «банд» УПА (более 4 тыс. человек) Они совершали налеты на тюрьмы (освободили 233 арестованных), отделы милиции и безопасности (убито соответственно 16 и 3 человек), местный актив (убито 6 человек), советских военнослужащих (убито 10 человек), на гражданское население, предприятия, учреждения, магазины и склады. Отрядом АК был захвачен г. Граево, из тюрьмы освободили 214 заключенных. Нападавшие имели на вооружении пулеметы, минометы, автоматы, винтовки, пистолеты, гранаты, жестоко расправлялись не только с коммунистами, но и с мирным населением. В итоге «агентурно-оперативных мероприятий с 1 по 10 мая [было] арестовано 630 участников АК, из них 288 человек захвачено при массовых операциях против банд и в боях»{241}.
Селивановский докладывал: «В связи с тем, что польские внутренние войска, находящиеся в стадии организации, непригодны к использованию против банд, борьбу с бандами ведут, в основном, наши пограничники», а именно, пять полков внутренних войск НКВД и отдельный мотострелковый батальон{242}. Советник просил (и в конце мая получил) дополнительные силы НКВД и две дивизии польской армии для размещения в воеводствах, «пораженных бандитизмом»[725].
