Создание правительства национального единства пришлось на то время, когда в страну с Запада и Востока возвращались многие из 5 млн ее граждан, в военное лихолетье по разным причинам оказавшихся за рубежом. «Поляк 1945 г. (и следующих двух лет), – писала К. Керстен, – это поляк странствующий… Трассы странствий вели из-за границы в Польшу…. Странствовали и по Польше. Окончилось временное оккупационное существование миллионов людей. Они возвращались на свои места жительства, к старой социальной роли или искали новые жизненные возможности. Большие шансы открывала колонизация присоединенных земель на западе и севере, шансы сделать карьеру и получить общественный аванс, шанс обогатиться, а зачастую просто существовать»[760].
Многие поляки к концу войны находились на Западе {272}. Перед ними стоял вопрос: где и как жить дальше. Кто-то из них выбрал эмиграцию навсегда, но более 2,8 млн человек возвратились в 1945 – начале 1946 г. из Европы домой. Поляки прибывали в Польшу и с Востока, из СССР. В связи с изменением советско-польской границы и в силу соглашений, подписанных 9 и 22 сентября 1944 г. и 6 июля 1945 г. между Польшей, с одной стороны, и УССР, БССР и Литовской ССР, с другой, уже осенью 1944 г. начался обмен населением. Вопреки зафиксированному в соглашениях принципу добровольности репатриации, многие поляки были принуждены по воле двух государств покидать родные места {273}. На 1 мая 1946 г. из Украины выехало 700 тыс. человек, из Белоруссии 187 230 человек, из Литвы 129 092 человек. Репатриировались и 245 тыс. поляков, проживавших в глубинных регионах СССР. Всего за 1944–1946 гг. в Польшу с Востока прибыли по репатриации 1 419 850 человек[761].
Польская сторона ходатайствовала о репатриации и тех поляков, кто в СССР находился под стражей как военнопленный или был интернирован и арестован в 1944–1945 гг. на территории Польши, состоял в рабочих батальонах (15 тыс. силезских шахтеров работали в Донбассе) и был ограничен в передвижении. На основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 10 августа 1944 г. «О предоставлении амнистии польским гражданам, осужденным за совершение преступлений на территории СССР» до конца 1944 г. было освобождено из лагерей, тюрем и поселений НКВД 1165 человек. В начале лета 1945 г. в связи с созданием нового правительства и с целью облегчить ситуацию тем, кто не хотел оставаться на нелегальном положении (например, командование и отряды БХ, часть отрядов АК), в Польше готовилась массовая амнистия. Премьер-министр Э. Осубка-Моравский и министр госбезопасности С. Радкевич обратились к солдатам АК, участникам других вооруженных отрядов и дезертирам с предложением явиться в органы власти, сдать оружие и быть свободным. Одновременно сообщалось, что «армии дан приказ очистить страну от банд и что каждый бандит, пойманный с оружием, будет расстрелян». Кроме того был издан приказ Радкевича о проверке всех дел арестованных с целью освобождения рядовых членов подпольных организаций, не принимавших участия в борьбе против правительства. Тогда же правительство «официально поставило вопрос» перед советским послом Лебедевым. 8 июня 1945 г. Б. Берут заявил советнику НКВД СССР H. H. Селивановскому, что «считает необходимым передать польским органам безопасности всех поляков, арестованных советскими органами, и содержащихся под арестом [в лагерях НКВД] на территории Польши, а также вывезенных в Советский Союз». Права на амнистию, объявленную в Польше 2 августа 1945 г.{274}, не получали шпионы, диверсанты и те, кто вел вооруженную борьбу в тылах Красной Армии[762].
По постановлению ГКО от 13 августа 1945 г. на родину до 15 октября 1945 г. следовало отправить 19 800 военнопленных поляков из рядового и унтер-офицерского состава гитлеровской армии, «находящихся в СССР в районах бывших фронтов». По данным НКВД на 2 ноября 1945 г., из 85 885 поляков (46 856 военнопленных и 39 029 интернированных), которые прошли за 1941–1945 годы через лагеря в СССР, было возвращено в Польшу 54 395 человек, 1929 передано на формирование польской армии, выбыло по разным причинам 2551 человек{275}.
