Одновременно с возвращением поляков с Запада и из СССР происходил исторически беспрецедентный, управляемый правительством процесс заселения новых западных и северо-восточных земель страны. Места жительства получали поляки, приезжавшие из малоземельных районов «старой» Польши, главным образом из деревни, военнослужащие, увольнявшиеся по демобилизации, репатрианты из СССР и прибывавшие из Европы. Как пишет Г. Слабек, «среди огромных масс людей, потянувшихся на запад [Польши] уже весной 1945 г., лишь немногие вначале думали остаться здесь навсегда. Затем по мере стабилизации ситуации и улучшения работы аппарата, занимавшегося переселением, колонистов становилось все больше». В течение 1945 г. поселенческое движение стало массовым: 1630 тыс. поляков зарегистрировались на переезд в Государственном управлении по репатриации. Советник посольства Польши в Москве Г. Вольпе в конце 1946 г. утверждал, что «на западных землях идет большая работа по восстановлению», уже поселились 4,5 млн поляков. В 1946–1947 гг. из-за Буга, по разным данным, сюда прибыло от 650 до 1 млн человек. В итоге за 1945–1950 гг. 4,7 млн поляков стали жителями новых западных и северных территорий Польши: 2,9 млн человек из центральных и юго-восточных воеводств, свыше 1,5 млн из СССР, 50 тыс. из Франции, 44 тыс. из Германии, около 65 тыс. из других стран и 100 тыс. прочих[763].
Это были грандиозные перемещения для 24 млн переживших войну поляков. Почти каждый пятый из них возвратился из-за рубежа, каждый четвертый был мигрантом. Движение в страну и внутри страны, в том числе из деревни в город, изменяло ее облик. Увеличилось число рабочих, необходимых для восстановления экономики. Востребован был профессиональный потенциал польской интеллигенции. Еще в январе 1945 г. руководство подполья информировало «польский» Лондон о «всеобщем устремлении на работу в аппарате правительства. В первых рядах идет интеллигенция разных направлений. Это делается как по идейным соображениям, так и из оппортунизма». Все вместе поляки были озабочены главным – обустройством на новых и прежних местах, получением работы, что было крайне сложной проблемой для каждого поляка в отдельности и страны в целом. Национальное достояние государства, перед войной аграрно-индустриального, заметно отстававшего по темпам и показателям экономического развития, уменьшилось на 38 %. Сохранность основных фондов в промышленности и на транспорте составляла 50 %, в жилищном секторе 30 %, в сельском хозяйстве 35 %[764].
Весной 1945 г. Польша находилась на грани голода. Власть во главе с ППР приняла меры: для изъятия продовольствия направлялись в деревню заготовительные рабочие бригады, промышленным предприятиям было разрешено продавать часть продукции на свободном рынке. Эти и другие меры несколько смягчали, но не могли заметно улучшить положение, ибо «правительство могло делить и распределять не благополучие, а нужду», что вызывало рост недовольства. Полуголодное и голодное существование, отсутствие жилья, низкая оплата труда, невыполнение договоров на предприятиях и обещаний улучшить материальную ситуацию в городе, которые давало Временное правительство, были причинами забастовок. Самые крупные из них отмечались в Лодзинском воеводстве в августе и сентябре 1945 г. С мая 1945 г. над страной «навис призрак хаоса и анархии». Возникала угроза превращения забастовок в политические протесты, а хаоса в хозяйственный коллапс. Важную роль в том, что этого не произошло, играли помощь по линии ЮНРРА{276}, экстренные и плановые поставки сырья и продовольствия из СССР, товаров из советской доли репараций с Германии. Доля СССР в торговле с Польшей в 1945 г. составляла 90,6 % импорта и 92,8 % экспорта[765].
Такова была послевоенная демографическая и экономическая ситуация, когда Временное правительство национального единства приступило к работе. Требовалось продолжить решение общенациональных задач. Между тем состав правительственной коалиции пополнили политики либерально-демократического, по определению коммунистов – мелкобуржуазного, крыла «лондонского» лагеря, сторонники парламентской демократии и традиционной ориентации на Запад. Их представления о будущем Польши не совпадали с тем, что объединяло левую или, по терминологии тех лет, революционно-демократическую коалицию. У партнеров по кабинету были теперь как общие задачи (не допустить возвращения к управлению правые силы, ответственные за катастрофу в сентябре 1939 г., и довоенную политическую элиту, которая в годы войны не обеспечила реализацию концепции «лондонского» правительства), так и несовместимые текущие и долгосрочные политические ориентиры. Это означало неизбежность внутриполитической борьбы за преобладание в коалиции и в стране.
