Встреча коммунистов и социалистов со Сталиным состоялась 20 ноября 1946 г. в Сочи. Советский руководитель принимал генерального секретаря ЦК ППР В. Гомулку, члена Политбюро ЦКППРЯ. Бермана, генерального секретаряЦИК ППС Ю. Циранкевича и председателя Главного Совета ППС С. Швальбе. Столь высокий партийный статус польских политиков свидетельствовал о принципиальной важности беседы. Сталину предстояло убедить социалистов в необходимости последовательного, без колебаний единства действий с коммунистами. Мнение Сталина о роли Миколайчика как громоотвода, предохраняющего блок четырех партий от натиска «реакции», не изменилось, но он требовал от Гомулки и Циранкевича объединить усилия в борьбе против ПСЛ на предстоявших выборах в сейм. Это требование было выполнено, и 28 ноября ППР и ППС подписали Соглашение о единстве действий. Социалисты остались довольны результатами визита к Сталину. 9 декабря 1946 г. В. Г. Яковлев записал в дневнике мнение Циранкевича: «…мы исполнены глубочайшей благодарности товарищу Сталину, который так тепло и сердечно нас принял. Визит к нему дал очень хороший результат… многие наши разногласия по сравнению с ответственностью, которую наши партии несут перед историей, являются часто малозначительными». Как обоснованно замечает исследователь Т. В. Волокитина, руководство ППС не торопилось выносить урок из опыта ПСЛ, «иллюзии о возможном равноправии с компартией сохранялись»[832].
Это показало дальнейшее развитие событий, а пока рабочие партии, полумиллионная ППР и насчитывавшая 300 тыс. членов ППС, приложили максимальные пропагандистско-политические усилия для победы на выборах. На западных землях они заручились поддержкой ПСЛ-НВ и СП, которые на остальной территории страны выступали самостоятельно. Накануне выборов политическая ситуация оставалась сложной. Но заметно улучшилось положение в экономике, замедлялись темпы инфляции, упал уровень безработицы, увеличивались зарплаты, оживал свободный рынок, что открывало доступ к разнообразным товарам, улучшилось снабжение по карточкам. В связи с освоением новых земель снизилась острота жилищного кризиса и безработица на «старых» территориях. Кроме того в предвыборный период был принят ряд решений, способствовавших укреплению ощущения стабильности у многих поляков, в особенности тех, кто переезжал из деревни в город, получал землю по аграрной реформе и поселялся на западных и северных территориях. За переселенцами по закону от 6 сентября 1946 г. было закреплено юридически право частной собственности на землю. Изменялось в лучшую сторону положение коренного польского населения бывших провинций Германии. Еще весной 1946 г. автохтоны получили права на польское гражданство при условии подтверждения их польской национальности. Такая процедура требовала времени, но осенью 1946 г. исполнение этого закона заметно ускорилось, что было ценно для миллионов людей. Вывезенные в 1945 г. вглубь СССР силезские шахтеры, часть которых считала себя немцами, а часть поляками-автохтонами, начали возвращаться домой.
Позитивный резонанс в обществе получило сокращение в 1946 г. почти в три раза численности Северной группы советских войск, которая передавала занимаемые территории и постройки польскому государству. Всеми слоями польского общества с удовлетворением воспринималось снижение советского военного присутствия в стране. В октябре 1946 г. было расформировано Управление войск МВД СССР по охране тыла СГВ, около 3 тыс. военнослужащих выведены на советскую территорию. Правда, по просьбе Б. Берута 64-я дивизия внутренних войск МВД СССР была оставлена в Польше до 1 марта 1947 г.[833] Ряды Войска Польского в 1946 г. покидали тысячи служивших по штату советских офицеров, место которых занимали польские офицеры, прибывавшие из Европы и из рядов АК, а также выпускники офицерских школ и советских военных училищ.
Обозначившиеся позитивные, прежде всего экономические перемены, улучшение социального положения людей находили отражение в массовом сознании и поведении тех, кто избирал мирную жизнь и восстановление страны. Производным этих процессов не могла не быть стабилизация политической ситуации и власти в стране. Намерения и действия политического и вооруженного подполья, по утверждению К. Керстен, «в значительной мере расходились с настроениями общества. Концепция органического труда в рамках структур власти, за что выступала значительная часть поляков, не совпадала с идеей поддержания и развития независимой национальной жизни или деятельности, направленной против коммунистов»[834].
