Накануне выборов ПСЛ понесла новые ощутимые потери. Наиболее влиятельная общественная организация Польши, Союз польских учителей, перешел на сторону власти. В январе 1947 г. призвали голосовать за блок четырех партий члены ближайшего окружения Миколайчика Ю. Нечко, Ч. Выцех, К. Банах, А. Витое, В. Керник. Тем не менее ПСЛ подходило к выборам, имея немалый запас прочности, объединяя около 500 тыс. членов, и шло на выборы отдельным списком. Устойчивым было его влияние среди городского населения, особенно той части, которая была солидарна с Миколайчиком в противостоянии ППР. Так была настроена немалая часть польского общества. Она и составляла как демократический, так и вовсе не демократический, идейно близкий эндекам и санации, электорат ПСЛ. В пользу этой партии вели агитацию различные подпольные силы, прежде всего НСЗ и ВиН.
Накануне выборов в Польше в ЦК ВКП(б) считали союзниками ПСЛ католическую церковь и вышедших из ППС правых социалистов во главе с 3. Жулавским, признавали, что «ПСЛ находит поддержку не только подпольных реакционных сил, ее поддерживают значительные силы кулацких зажиточных элементов польской деревни, часть городской интеллигенции, мелкой буржуазии, чиновников государственного аппарата». В Москве полагали, что «на предстоящих выборах польская демократия и ее ведущие силы держат серьезный экзамен»[828].
Согласно материалам прессы СЛ, в октябре-ноябре 1946 г. наблюдался рост численности СЛ за счет ПСЛ и восстановление партийной структуры от первичных кружков до воеводских организаций. Вступление в С Л бывших членов партии Миколайчика сопровождалось во второй половине 1946 г. укреплением в среде левых людовцев традиционных аграристских постулатов людовского движения. Тем не менее коммунисты активно поддерживали процесс возрождения СЛ. Одной из главных задач для ППР и руководства СЛ было оторвать крестьян-людовцев от ПСЛ и удержать их на позиции ближайшего политического партнера рабочих партий в деревне[829].
ППР связывала успех на выборах не столько с изоляцией и подавлением идейно-политического противника, сколько с надежностью основного политического союзника – польских социалистов. Те, однако, нередко лавировали, предпочитая позицию посредника, рассчитывая быть третьей силой, которая выиграет в итоге от противостояния ППР и ПСЛ. Москву такая роль не могла устроить и, судя по документам советского руководства, над политическими действиями ППС был установлен совместный с ППР строгий контроль.
Как сообщал советскому послу Циранкевич, на заседании Межпартийной согласительной комиссии 31 октября Гомулка «возомнил себя диктатором», заявил, «что руководство ППР не имеет доверия к ППС, и поэтому не может предоставить ППС постов в ключевых министерствах», что подобные требования могут быть рассмотрены только после разгрома ПСЛ. Из этого председатель ЦИК ППС делал вывод: «отношения между ППР и ППС не по вине последней весьма осложнились… Положение сейчас очень тяжелое». Он убеждал советского дипломата в опасности действий ППР: «Если лидеры ППР имеют политический разум, они должны понимать, что мы должны пользоваться не только их доверием, но и доверием своих партийных масс, а этого нельзя добиться, если ППР будет вмешиваться во все наши внутренние дела… Органы госбезопасности на местах занимаются вербовкой пепеэсовцев с целью создать свою агентуру внутри социалистической партии…» «Если бы мне сказали, – продолжал лидер ППС, – что в Польше уже сейчас должна быть одна партия, тогда поведение Веслава было бы понятным. Но ведь дело обстоит иначе, а если говорить о будущем объединении ППР и ППС, то руководство ППР выбрало наихудшую дорогу на этом пути. Веслав не протягивает нам руку, а тянет нас за шиворот». В итоге Циранкевич сообщил, что на заседании Политической комиссии ППС 31 октября принято решение «просить товарища Сталина вмешаться в наши отношения с ППР. Мы целиком принимаем его арбитраж и последуем его совету»[830]. Просьба была доложена в Москву, и 9 ноября 1946 г. Деканозов направил в Варшаву ответ: Сталин примет Берута 19 ноября, остальных членов делегации, т. е. руководителей ППС и ППР, – 20 ноября 1946 г.{302}.
Переговоры между ППР и ППС о распределении постов продолжились 10 ноября. Беседовали Берман и Циранкевич. Берман предложил до встречи со Сталиным «договориться и выехать уже с согласованной точкой зрения», а также выработать два документа: первый о сотрудничестве на выборах и второй – секретный – о распределении мест в будущем правительстве. 12 ноября на совещании представителей четырех партий блока было оглашено согласованное распределение мандатов в будущем сейме. ППР и ППС получали по 32 %, СЛ – 25 % и СД – 10 %. Представители СЛ и СД потребовали и перед выборами добились увеличения своих мандатов за счет рабочих партий: СЛ – 27 % и СД – 11 %. Последовало решение назначить выборы на 19 января 1947 г.[831].
