Промежуточным итогом работы комиссии стала брошюра «На пути к одной партии рабочего класса». Ее авторы обращались к традициям обоих течений рабочего движения, критически, как националистическую, оценивали позицию ППС по вопросу независимости, обращали внимание на ошибки СДКПиЛ, признавали, что опыт СССР должен быть приспособлен к условиям страны, что индивидуальное крестьянское хозяйство будет сохранено. Упоминание о крайне непопулярной в Польше коллективизации отсутствовало. Подчеркивалось, что идеологией объединенной партии станет марксизм-ленинизм, но партия будет соединять классовый характер с национальными интересами, развивать принципы демократии, самоуправления и общественную самодеятельность народа[880]. Таким образом, содержание брошюры, подготовленной к назначенному на сентябрь объединительному конгрессу, отражало компромиссные позиции руководителей двух партий. Но компромисс был «неравноправный». Все отчетливей становилось стремление представителей ППР наступать и постепенно существенно изменять содержание общей платформы объединявшихся партий, продвигаясь от марксизма к «учению Маркса-Ленина-Сталина». Отступление пепеэсовцев с сохранением «лица» превращалось в капитуляцию. Происходил вынужденный отказ от идейно-политической и организационной самобытности партии, в установках которой первостепенное место занимали отстаивание национальной независимости и демократический социализм. Если 26 мая О. Ланге, будучи в посольстве СССР, еще пытался настаивать на идейных принципах ППС («наша страна идет своей польской дорогой к социализму»), то 5 июня стало известно, что «коммунистам при поддержке Ю. Циранкевича удалось добиться согласия О. Ланге с точкой зрения руководства ППР»[881]. Ряд руководящих деятелей ППС во главе с Ю. Циранкевичем в конечном счете приняли все условия коммунистов. Накануне объединения они провели масштабную политическую чистку партийных рядов ППС, итогом которой стал разгром старейшей демократической партии Польши.
В СССР пристально наблюдали за ситуацией как в ППС, так и в ППР, но особенно за деятельностью В. Гомулки, которого Москва поддерживала до тех пор, пока действия этого сторонника концепции «национального пути к социализму» соответствовали намерениям советского руководства. Но на рубеже 1947–1948 гг. в ЦК ВКП(б) уже вели речь об иной стратегии, и попытки Гомулки напоминать об «отработанной» концепции не «вписывались» в эту стратегию. Не соответствовала темпам создания монолитных компартий большевистского типа и его гибкая политика в отношении ППС, в которой методы грубого принуждения сочетались с незначительными компромиссами. Многие шаги Гомулки советское руководство расценивало как демонстрацию политической самостоятельности, сужавшей возможности советского контроля.
Внимание Москвы к проявлениям самостоятельности в компартиях стран Восточной Европы было понятным не только с точки зрения ситуации на международной арене, но и положения дел в сфере советских интересов. Утверждавшиеся у власти компартии, победив оппозицию, набирали политический «вес», «подминали» под себя социал-демократов и устанавливали двусторонние межпартийные связи. С завершением послевоенного восстановительного периода неизбежно вставали задачи определить пути и направления дальнейшего развития. На этот счет в компартиях региона высказывались разные суждения, становились заметными существовавшие группировки «по интересам», в том числе региональным. Такое внутри– и межпартийное движение политического процесса, дискуссии и, тем более, действия, несогласованные с ЦК ВКП(б), расценивались советским руководством как вредные и угрожающие его стратегии.
Предлог для повышения уровня советского контроля возник в начале 1948 г., когда разразился советско-югославский конфликт, геополитический по сути и тем опасный для СССР, но закамуфлированный Москвой под борьбу с идеологическим «отступничеством» и национализмом сначала КПЮ, а затем и других компартий[882]. Он был использован Сталиным для пресечения «самодеятельности» компартий и закрепления «пояса зависимости» в регионе. Материалы, необходимые для «наведения порядка» в компартиях, поступали в Москву по разным каналам регулярно и сохранялись до нужного момента. Советско-югославский конфликт сделал их востребованными. В аппарате ЦК ВКП(б) готовились секретные записки с развернутой критикой руководства компартий Югославии, Венгрии, Чехословакии и Польши, где обвинения в национализме и недооценке роли СССР занимали центральное место. Появление этих и подобных им документов свидетельствовало, что окончательный отход от стратегии «национальных путей к социализму» уже не за горами.
