Однако, нет. Лишь однажды практически в самом финале подземных работ, около месяца назад один из сбившихся с курса грабойдов слишком далеко ушёл, выйдя около поверхности оборонительной линии Гетлонда. Всё же технология беспилотного управления такой техникой слишком сырая и топорная, но что поделаешь, воздух с собой не возьмёшь. Благо о сбившимся с курса стало известно заранее, удалось сымитировать крупное наступление пусть и дорогой ценой.
Сейчас же смотря на множество чёрных змей-проводов, десятками выходящими из ста шести тоннелей, сплетающихся в огромные косы кабелей, взбирающихся на верх к его ногам, он всё равно не мог поверить в успех. Но долг требовал обратного.
-Товарищ полковник, всё проверено и готово. Нареканий, нет
-Генеральный штаб?
-Выходили на связь две минуты назад. Зелёный свет, подтверждён. Командование всё ещё на связи ждёт немедленного отчёта сразу после исполнения.
-Гетлонд?
-Последняя армейская часть противника вошла в зону поражения пятнадцать минут назад. По предварительным данным нашей разведки, там от девяноста до ста двадцати тысяч единиц живой силы.
-Данные точные? –Продолжая смотреть вниз в темноту тоннелей ровным, безэмоциональным голосом спросил полковник.
-Так точно. Противник уже знает, что у них проблемы со связью, но не знают с чем это связано. Они глубоко заглотили наживку, для них всё слишком хорошо складывается, чтобы медлить из-за каких-то неполадок с коммуникацией. –Позволил себе небольшую словесную вольность подполковник, старый друг Шапкина. Всегда такой наглый и лихый, ему бы больше подошла роль сегодняшнего героя.
-Время?
-Без одной минуты десятого. –Видя, что полковник не спешит, его друг заговорил. –Антон, это нужно сделать, ты станешь национальным героем Русланда, а эта операция войдёт в учебники истории под твоей фамилией.
-Ты же понимаешь, что это уже даже наикровавейшей войной не назвать. –Шапкин повернулся к подполковнику. –Это истребление. Не просто солдат противника, а истребление самого человечества. Кто знает к чему подтолкнёт подобное весь мир.
-Антон…
-Идём, штаб не любит ждать.
Зайдя в помещение погружённое в полумрак (убежище специально было создано для этого единственного момента), полковник Антон Шапкин подошёл к единственному ярко освещённому месту - большой тумбе с единственным тёмно-зелёным предметом.
Правая рука легла на холодный металлический бок с рифлёной в три линии поверхностью. Левая плотно обхватила взведённую деревянную рукоять, перехваченную железным кольцом.
Полковник прикрыл глаза, он почувствовал, как на него смотрят десятки глаз, стоящих позади офицеров. Он слышит, как у его друга в кармане тикают наградные золотые часы. Он ощущает мерное биение своего сердца переполненного непоколебимой решительностью. Всё что выдаёт его волнение, это единственная капля пота на его виске.
Кисть резко поворачивается, а вместе с ней и взведённая рукоять. После чего он вдавливает её вниз со всей силы, словно она могла не поддастся. Под ладонью полковника пробегают искры от сгораемых проводков пославших единственный смертоносный приказ на уничтожение.
Сама земная тверд расколась, многотонные земляные пласты подбросило в воздух. Сие последнее что удалось увидеть, несмотря на полтора десятка километров, разделяющих нас и место взрыва. Ударная волна сорвала нас с места, точно злой порыв ветра бросающий сухую листву. Перелетая через голову я увидел, как лес, через который мы шли, лё Целиком. С вывернутыми корнями и переломанными метровыми стволами.
