Он не собирался делать «средний танк», равно как и «среднюю гусеничную платформу» в принципе. Просто не видел в этом смысла. История развития бронетехники была такова, что нужно было сразу строить с большим запасом на модернизацию. Слишком уж все быстро развивалось. И именно что средняя «весовая категория» в этом плане выглядела самой рискованной и неудачной. Она была слишком легкой, чтобы иметь адекватное бронирование и слишком тяжелой для массовой мобилизационной техники. Поэтому, после довольно долгих терзаний, он решил остановиться на создании легкой и тяжелой гусеничных платформ, которые бы друг друга дополняли.
И теперь вот возник затык.
— Какие сроки?
— О чем вы? — переспросил Шукалов.
— Какие сроки нужны для освоения выпуска подходящих бронеплит и освоения их сварки?
— Года два, может быть три. Если все будет плохо, то четыре. Это не так просто. С выпуском плит все еще как-то можно сладить быстро. А вот сварка их — это испытание. Сейчас на всем заводе есть только два сварщика подходящей квалификации. Да и те не гарантируют качества. Так что выпуск подобных корпусов будет штучный и с большим браком.
Нарком прошелся.
Подумал.
Посмотрел куда-то в даль.
И тут его осенило.
Большая гусеничная платформа с по сути противопульным бронированием была нужна. И очень нужна. Просто для того, чтобы разместить на ней САУ.
Конечно, корпус надобно собирать не из 8-10-мм листов. Это, понятное дело, смешно. Но если его сваривать из 25-мм листов, то почему нет? Лоб в случае чего можно дополнительно прикрыть экранами если совсем уж горит. Но вообще — самоходные артиллерийские установки далеко не все нуждаются в крепком бронировании.
По сути задача их брони — защитить от осколков при контрбатарейном ударе. Ну и от случайных прорывов к позициям. И все. Во всяком случае, если речь идет об артиллерии дивизионного и особенно корпусного уровня.
Кроме того, на базе этой платформы можно делать кучу всевозможной вспомогательной техники. Включая мощные маршевые зенитки и ремонтно-эвакуационные машины. Или там понтонные машины. Да и даже тяжелые бронетранспортеры с хорошей вместительностью.
— Сколько тебе нужно времени на пересчет под плиты в 25-мм? — спросил Фрунзе, подойдя к Шукалову в упор.
— Э… — растерялся тот. Слишком уж резко и неожиданно это было.
— Две недели, — ответил вместо него Семен Александрович Гинзбург. Он в этом варианте реальности отправился учиться не в 1929, а в 1926 году и уже состоял на практике у Шукалова. В его КБ.
— Две недели на все?
— На базовую платформу.
— Месяц, — произнес Фрунзе. — На новую платформу и САУ со 152-мм гаубицей на ее основе. И возьмите за основу вариант с передним размещением двигателя. Справитесь?
— Справимся. — уверенно и твердо ответил оживший Шукалов.
На этом и разошлись.
Фрунзе отправился дальше мотаться по Питеру… то есть, Ленинграду. Хотя он регулярно оговаривался. А эти товарищи, навалились на руководство завода «Большевик», «обрадовав» их перспективной нагрузкой. Как будто без нее у них других проблем не было…
Михаила Васильевича же встретил Крылов, который руководил разработкой так сказать контроллера. То есть, примитивного электромеханического прибора на телефонных реле, который должен был управлять работой станка.
— Не получается его сделать на реле, — грустно ответил Крылов, после приветствия.
— Почему?
— Скорость реакции у них невелика. Из этого сильно страдает точность и оперативность управления.
— И как это устранить?
— Если оставаться на реле — никак. Нужен переход на лампы.
— На лампы? Хм. Вы уже попробовали?
— Да.
— И?
— Прошу, — махнул рукой Крылов, уводя за собой.
Они прошли через несколько подсобных помещений, заваленных всяким, и вошли в еще одно — достаточно чистенькое. Там стоял токарный станок с явными признаками многочисленных доработок. А рядом с ним, на полу, здоровенная тумбочка с ручками. Металлическая.
— Вот. — указал на нее Крылов. — Собрали даже. И проверили.
— И все работает?
— Мы, как вы и просили, занимались вопросом автоматизации производства коленчатых валов. В зависимости от типа вала требуется от двух таких станков для полной токарной обработки заготовки. Один — дает общую обработку. Второй и последующий — для каждой плоскости шеек шатунов.
— Насколько велик брак?
— Если перед запуском программы проверять резцы и выставлять заготовку по точкам, то не больше 1%. Во всяком случае, выточив на нем сто двадцать два вала мы только с один запороли. Хотя, конечно, еще рано о таких вещах говорить. Выборка статистически чрезвычайно мала.
— А само управляющее устройство не сбоит? — кивнул Фрунзе на тумбочку.
— Из-за него и испортили ту заготовку. Перегорела лампа и станок начал жить своей жизнь. Но мы это уже устранили — теперь в случае критического сбоя, вроде перегорания лампы вот этим блоком, — указал он пальцем, — станок выключается. Вероятность брака при этом, конечно, сохраняется, но риски и шансы сильно уменьшаются.
— Я понял. Это вы хорошо придумали. А вибрации? Лампы их переносят нормально?
