Мы вышли и через двадцать минут оказались на темной улочке. По обе стороны тянулись ряды одинаковых домиков с палисадниками, видимо, еще довоенные. Амерский медленно вел машину, внимательно всматриваясь в дома. Так мы доехали до конца улицы и оказались в тупике.
— А, черт бы все побрал, — пробормотал он. — Не видно ничего, в прошлый раз я был здесь днем. Давайте проедем еще раз.
Теперь мы ехали в обратном направлении. Не все номера домов были освещены. На перекрестке Амерский остановил машину.
— Кажется, здесь, — сказал он, вглядываясь. — Да… теперь я вспомнил. Вот тот дом справа, в глубине. Здесь я его высадил и еще посмотрел, как он вошел в калитку. Что дальше?
— Дальше надо найти того человека, с которым он встречался, — буркнул я. — В этом доме наверняка три или четыре квартиры. Вопрос, с кем он разговаривал…
Амерский посмотрел на меня и сразу понял.
— Вы хотите, чтобы я это установил? — не столько спросил, сколько подтвердил он и заглушил двигатель.
Я кивнул.
— Вам это будет проще. Давайте только подумаем, как это можно устроить.
Амерский уже вылезал из машины.
— Да просто скажу, что я журналист. Буду спрашивать всех по очереди, кто из них год назад написал нам письмо, потому что у меня есть важное известие для этого человека.
— Хорошо, — согласился я.
Он вернулся через несколько минут.
— Интересно, — объявил он. — Там нет никаких отдельных квартир. На дверях табличка с одной фамилией: Станислав Хамский. Когда я позвонил, вышел какой-то негр и с большим трудом объяснил мне, что Хамский здесь не живет, а сдает этот дом. Кажется, это была единственная фраза, которую он знал по-польски, потому что страшно намучился, пока произнес ее. Интересно.
Он завел машину, и мы медленно поехали от дома.
— Действительно, интересно, — вздохнул я. И в эту минуту решился. — Пан Мацек, — я пристально посмотрел на него, — могу ли я рассчитывать на вашу помощь в этом деле?
Он ответил не колеблясь.
— Конечно. Но я до сих пор не знаю, что это за дело.
— Я попытаюсь рассказать вам обо всем, что мне до сих пор удалось установить. В ту ночь, в декабре, когда меня вытащили из-за праздничного стола… или нет, начну, пожалуй, с самого начала…
С документами, касающимися домовладения на улице Ясельского, 8, я познакомился на другой день в районном жилотделе. И мои предположения подтвердились: дом этот был частной собственностью. Из документов следовало, что его владельцем раньше был некий Мариан Гайштлер, который в 1939 году выехал в Соединенные Штаты, где и живет до сих пор. После войны в полуразрушенное здание, согласно выданным ордерам, вселились жильцы. Своими руками, как могли, отремонтировали дом и разделили его на три отдельные квартиры общей площадью сто тридцать квадратных метров.
