— Да. Требуется бармен в заведение с кричащим названием «У руля».
— В тот самый бар, в который тебя пару лет назад не взяли из-за твоего неумения жонглировать бокалами? — усмехнулся папа.
— Именно, — потерла бровь я, подумав о том, что если бы тогда меня взяли на работу в этот бар, я бы в итоге не встретилась с Олдриджами. — Только за пару лет я приобрела этот навык — по крайней мере, могу жонглировать тройкой мандаринов.
— Придержи свои мандаринки при себе. Говорят, что там начальник извращенец.
— Для тебя любой начальник наших дочек извращенец, — громко поставив тарелку в раковину, констатировала мама.
И всё-таки папа был прав — на сей раз начальник действительно оказался извращенцем. Единственное, что его интересовало, это есть ли у меня парень и как я отношусь к романам на рабочем месте. Ну и еще умею ли я жонглировать. Парня у меня не было, к романам я относилась отрицательно, после чего я хреново пожонглировала яблоками, дважды сбившись, и всё-таки меня приняли на работу. А что было делать, если на пустующее место со всего города претендовала только я? Моим начальником был парень по имени Том, в возрасте между двадцатью пятью и двадцатью восемью годами, высокий, слегка подкачанный, но всё равно худощавый. Весь рабочий персонал состоял из двух барменов (меня и пожилого дяденьки, работающего в дневную смену), одной пожилой уборщицы и четырех официанток, работающих посменно.
Я работала с девяти часов вечера, до четырех утра. Возвращаясь домой к пяти, я заваливалась спать, после чего просыпалась между десятью и одиннадцатью, и либо помогала по дому, если был пасмурный день, либо проводила время в компании Сэм и Эми, слушая истории об их семейных приключениях. У Эмилии всё еще не получалось наладить интимную сторону жизни со своим мужем, а у Сэм уже начал округляться животик, что она всячески пыталась подчеркнуть обтягивающими футболками.
В конце марта, возвращаясь от Эми, я заглянула в магазин детских игрушек, чтобы прикупить что-нибудь для Джесс. Выйдя из него и перейдя улицу, я размеренно шагала, рассматривая купленную мной пустышку, как вдруг меня окликнул голос подростка.
— Глория? Бабушка, смотри, это Глория.
Я подняла глаза и неожиданно увидела в десяти шагах от себя Доротею с Лео. Они являлись частью прошлой жизни, в которой я еще была собой, поэтому сейчас казались мне какими-то нереальными, даже туманными. Доротея слегка отрастила волосы и перекрасилась в красновато-рыжий, а Лео так сильно вытянулся, что выглядел не на свои четырнадцать, а на все шестнадцать лет.
— Глория, милая, что с тобой приключилось?! — залепетала подошедшая ко мне впритык Доротея, хлопнув в свои мягкие ладоши. — От тебя ведь одни только косточки и остались!
Следующие пять минут я слушала причитания женщины о том, что в моем возрасте нельзя доводить организм до истощения, после чего начались рассказы о личных жизнях моих знакомых. К моему удивлению, Аддингтоны переехали в Лондон и сейчас заглянули в этот город лишь на выходные, чтобы высадить палисадник на даче, в которую превратился их прежний дом. Лео поступил в престижный Лондонский лицей, стал лучшим нападающим в новом хоккейном клубе и был безответно влюблен в какую-то блондинку, которая игнорировала его из-за разницы в возрасте, составляющей два года. К моему удивлению, Доротея не порвала связей с Олдриджем, как это сделала я, а напротив стала с ним тесно сотрудничать. Сейчас она, вместе со своим мужем, не просто состояли в штате благотворительного фонда Олдриджа, а занимали едва ли не его верхушку. В итоге у них была любимая работа, отличная зарплата и они жили на выделенной фондом квартире, совершенно не тратясь на аренду. Из всего услышанного я поняла, что жизнь Доротеи после смерти Мартина не просто продолжалась, но и была весьма успешной. Мне же нечем было похвастаться. Я рассказала о своем путешествии, о том, что сейчас работаю в ночную смену барменом в баре «У руля», решив промолчать о том, что у руля я себя по жизни как раз и не чувствую. Я видела, что эти двое смотрели на меня с плохо прикрытой жалостью, из-за чего я постоянно встряхивала плечами, словно желая сбросить с себя их жалостливые взгляды. Не выдержав напряжения, я вдруг сказала, что спешу, после чего мы поспешно распрощались. Еще минуту я чувствовала их тяжелые взгляды на своей спине… На душе вдруг стало невыносимо тошно.
