Полтора года жизни полностью

— У Мартина тоже осталась «частичка» в этом мире, — нервно поджав губы, спустя минуту, словно через силу выдавила мама. — Вот только ты не выказываешь желания общаться с этой «частичкой». Так почему я должна желать общаться с «частичкой» моих внуков? — прицепилась мать к слову, обозначающему «часть».

— Ты не должна этого желать или не желать… Просто они не только твои внуки.

С этими словами я повесила тряпку на стул в столовой и вышла в передний палисадник, чтобы поговорить с женщиной, постучавшей в дверь нашего дома. Сначала я подумала, что Джудит успела уйти, но потом увидела её в тупике нашей улицы, мерно раскачивающейся на качелях.

— Я понимаю Вас, — наконец, дойдя до женщины и сев на качели подле нее, произнесла я.

— Правда?

— Да.

— Я потеряла ребенка из-за своей же глупости. Разве возможно такое понять?

— Иногда есть вещи, которые не зависят от нас.

— Вы хотите сказать, что я не виновата в том, что полжизни потратила на дешевый эль?

— Я хочу сказать, что Вы не виноваты в том, что Линда умерла.

Джудит вдруг перестала медленно раскачиваться, буквально замерев на месте. Через пару секунд я поняла, что она плачет.

Хотя прошло всего десять минут с начала её слёз, мне казалось, будто она плакала целую вечность.

— Ты первый человек в моей жизни, который сказал мне, что я не виновата в смерти своей дочери. Даже мои младшие дочки никогда не говорили мне подобного, предпочитая молчать. Наверное, они, как и я, считают меня виновной.

— Не важно, что считают окружающие Вас люди. Даже не важно, что считаете Вы сами. Важно лишь то, что есть вещи, которые Вам неподвластны. Вы никогда не узнаете, пришли ли Вы к ним или они сами до Вас добрались. Так зачем себя корить в том, о чем Вы не можете судить наверняка? Вы ведь не сидели в ту ночь за рулем автомобиля.

— Но я позволила Морису выгнать из дома мою дочь.

— Но Вы не сидели за рулём, — настаивала я. — И не Вы выгнали на трассу того злосчастного пони. Не Вы посадили свою дочь в ту машину.

— Что с тобой произошло за эти два года? — Неожиданно спросила Джудит и я замерла.

— Умер мой друг… Ребенок, — подавилась болью я.

— Только не вздумай ломать свою жизнь. Её у тебя еще много. Возможно даже больше, чем ты себе представляешь. Из-за того, что я сломалась в молодости, вся моя жизнь дала огромную трещину. А ведь за прошедшие полтора года я прожила целую новую жизнь.

— Вы счастливы?

— Вполне. Я живу со своей старшей дочерью и чутким зятем. У них подрастает сын и в конце лета должен родиться еще один мальчик. Младшая дочь тоже собирается замуж. Сейчас я счастлива, но я несчастна прошлым. Я хочу… Можно мне всего один раз пообщаться со своими внуками? Я обещаю уехать и ближайший год не беспокоить вашу семью.

Я перехватила Дина и Элис у дома, когда они возвращались из школы. Двойняшки около получаса общались с Джудит в переднем палисаднике, пока я сидела неподалеку на разложенном деревянном шезлонге. Всё это время мама периодически выглядывала в окно гостиной, всем своим видом демонстрируя недовольство. Когда же дети скрылись за дверью дома, я встала, чтобы попрощаться с Джудит Фейн.

— Спасибо, — грустно улыбнулась женщина. — Для меня это было очень важно. Теперь я вернусь к своим дочкам, чтобы видеть, как растут их дети. Просто, эти двойняшки — они то, что я навсегда потеряла… Они часть Линды. Часть утраченного куска моей души.

— У Вас всё будет хорошо, — попыталась улыбнуться я.

— Нет, — поджав губы и отрицательно покачав головой, твердо ответила Джудит, после чего повторила дрожащим голосом, с подступившими к глазам слезами. — Нет. Не у меня всё будет хорошо. У нас всё будет хорошо. — После этих слов женщина крепко пожала мне руку и, выглянув из-под козырька своей серой бейсболки, добавила. — Живи и будь счастливее меня.

Со дня моего возвращения домой мама отличалась ангельским терпением по отношению ко мне. Она, в отличие от папы, не грызла мои косточки по поводу моего опрометчивого решения не возвращаться в университет и даже теперь, когда я устроила встречу двойняшек с Джудит, лишь нервно дышала, стараясь как можно громче вытирать посуду. Решив не дожидаться возвращения отца, чтобы не слушать мамины монологи, адресованные в мою сторону, которыми она обязательно будет делиться с папой, я решила отправиться к Сэм.

— И она просто так взяла и разрешила тебе позволить двойняшкам пообщаться с Джудит? — выдохнула Сэм, разрезая сочный стейк. — Правильно сделала, что пришла к нам на ужин. Зная Одри, она не успокоится, пока не выскажется, так что твоему отцу сегодня будет не сладко.

— Если честно, она слишком терпелива ко мне. Уж лучше бы она злилась на меня, как раньше.

— Почему?

— Так проще… Не перевариваю жалость.