неспособность гения жить, как обычные люди. Он был оригинален в суждениях, всякое коллективное
действие было ему чуждо. Он отличался от остальных мужчин, которые меня окружали. Но годы,
проведенные под одной крышей, не сблизили, а напротив, отдалили нас друг от друга. Время, прожитое с
любимым человеком, открывает глубинный пласт, слой характера, который расположен вдали от чужих
глаз. И вот ты слой за слоем раскрываешь человека, словно луковицу. А это сложный процесс,
подразумевающий слезы. Но я ему благодарна за детей. Они получились замечательные.
– Кэрол его так и не простила. Вы не пытались наладить отношения между ними?
– Зачем? У него растет другая дочь, пусть уделяет больше внимания ей. А Каролина и сама не хочет
идти на сближение. Подробности о его измене, как брызги черной краски, заполняли собой всё
пространство вокруг. Эта женщина приходила в наш дом, потом был раздел имущества. Боже, не хочется
вспоминать этот кошмар! Дети переживали развод больше, чем мы.
– Прошло больше десяти лет. Неужели вы так и не встретили достойного мужчину?
– Я больше не хочу любить, страдать, бояться измен. Отсутствие мужчины прекрасно сублимирую в
творчество.
Я не стал приставать к ней с более подробными расспросами.
Зазвонил мобильный телефон. Милена ответила. Звонили по поводу очередного заказа. Она взяла
карандаш в левую руку и на углу листа с набросками какой-то фигуры, стала записывать номер.
Попрощавшись с собеседником, вернулась к работе.
– Вы амбидекстр? Обратил внимание, что вы в одинаковой степени хорошо владеете правой и левой
руками. Таким был ваш коллега Леонардо да Винчи. Кстати, он, как и вы, был убежденным вегетарианцем.
Вероятно, потому, что являлся одним из первых живописцев, которые стали расчленять трупы, чтобы понять
строение мышц. После такого зрелища поневоле откажешься от мяса.
– Знаю! Он даже молоко не пил, считая это варварством.
– Одно время я с увлечением изучал биографии известных художников, их хобби и странности.
– И что ты можешь рассказать об Анри Матиссе такого, что я не знаю? – с насмешливым вызовом в
глазах спросила женщина.
– Он страдал от депрессии и бессонницы, иногда рыдал во сне и просыпался с воплями. Однажды
без всякой причины у него появился страх ослепнуть. И он даже научился играть на скрипке, чтобы, когда
потеряет зрение, мог зарабатывать на жизнь в качестве уличного музыканта.
– А еще, – торжественно добавила Милена, – в 1961 году его картина «Лодка» была выставлена в
Нью-йоркском музее современного искусства вверх ногами и провисела в таком виде сорок семь дней, пока
кто-то не заметил ошибку. А что можешь добавить о странностях Сальвадора Дали?
– Дали часто прибегал к трюку с ключом в руке. Сидя на стуле, он засыпал с зажатым между
пальцами тяжелым ключом. Постепенно хватка ослабевала, ключ падал и ударялся о лежащую на полу
тарелку. Возникшие во время дремоты мысли могли быть новыми идеями. Жду дополнений! – с вызовом
бросил я.
129
– В каждой из работ Дали есть либо его портрет, либо силуэт.
Мы всё больше входили в раж. Обсудили Эдварда Мунка и его картину «Крик», проданную почти за
сто двадцать миллионов долларов, что сделало это произведение искусства самым дорогим в мире.
Вспомнили Ренуара, страдающего артритом и писавшего свои картины привязанной к руке кистью. Пикассо,
подписывавшего работы, переплетя в узор свои инициалы и инициалы очередной возлюбленной. Пришла
очередь Ренуара, Гогена, Врубеля. Мы смеялись от того, что никто не хотел уступать и остановить словесную
баталию двух умов.
Для меня началась абсолютно новая жизнь. Я встречал Кэрол с работы вечером и отвозил ее туда
утром. Днем позировал для Милены и создавал видимость поиска работы. Я действительно был озабочен
образом бездельника, каким начинал выглядеть в глазах обеих женщин. Да, я сообщил, что имею
определенный доход от вложений в ценные бумаги. Они действительно видели, что я внимательно слежу за
биржевыми новостями. Но меня неотступно преследовало чувство вины перед ними за праздность своего
бытия, в то время как они обе были заняты по восемь, а то и десять часов в день.
Я заполнил дом цветами, которые каждое утро доставлял курьер из оранжереи. Для Кэрол привозили
лилии, а для Милены – тюльпаны. Она говорила, что эти цветы по-особому хрустят в руках, доставляя ей
тактильное удовольствие, не сравнимое ни с чем.
Я уже знал, что Кэрол предпочитает пиццу с креветками и сладким луком, а Милена – с анчоусами и
сыром. Также я узнал, что обе они обожают заварные пирожные, которые можно купить только в пекарне
«Mike’s Pasty» в итальянском квартале и с удовольствием ездил за ними практически каждый день. По
вечерам, оставляя Милену наедине с книгой, мы с Кэрол выбирались в кинотеатр, ресторан, на выставки
или же просто любовались городом со смотровой площадки «Пруденшел-центра» и кормили ручных белок
в парке «Паблик-Гарден». Если появлялось желание вкусить чего-нибудь экзотического, заглядывали в
местный Чайна-таун.
Если же оставались дома, то Милена обязательно пекла свой фирменный персиковый пирог со
