жизни. Творческие личности, молодые специалисты и ужасно гордые за свой район местные жители
перемешиваются в парках, закусочных и случайных барах. Из-за сомнительной репутации Дорчестера
многие ставят под вопрос достоинства этой местности, но за последние годы район заметно преобразился.
Дома в Викторианском стиле заботливо реставрируют, открываются новые галереи и бутики. И, пожалуй,
одно из главных достоинств этого района то, что здесь всё еще можно припарковаться без проблем.
Мы остановились на Уэйнрайт-стрит, двадцать четыре, именно этот адрес назвала мне по телефону
Кэрол. Перед нами возвышался типичный для этого района трехэтажный дом. В его окна заглядывал
любопытный раскидистый клен.
Мне вспомнился другой клен, тот, что рос под окнами квартиры, в которой я вырос. Он рано
распускался весной, радуя глаз нежной ажурной зеленью, а летом очаровывал своими резными листьями и
легкими, волнующимися на ветру плодами-крылатками. А когда наступала осень, он встречал ее как
праздник своей жизни, играя в лучах прохладного солнца изумительными золотисто-карминными,
желтовато-бронзовыми и лососево-медными оттенками листьев. А по ночам на этом дереве собирались
коты и фальцетом орали, доводя до бешенства обитателей ближайших домов. А мне почему-то нравилось
слушать их смешные голоса. У меня даже был свой фаворит, с особенно густым тембром голоса.
Я вышел из машины.
День выдался теплый и безветренный. В ожидании Кэрол, прогуливаясь возле машины, я придирчиво
разглядывал свое отражение в тонированных стеклах. Тень от листвы нервно дрожала на залитых солнцем
аллеях. Вскоре позвонил Том и сообщил свой новый номер. Как и положено девушкам, Кэрол опаздывала. Я
нервничал, что выгляжу глупо, и поэтому мучительно пытался придать себе непринужденный и даже
скучающий вид. Метрах в пяти от меня, поднимая клубы пыли, вертящейся в лучах солнца, мальчишки
гоняли мяч, который вылетел на аллею прямо к моим ногам. Я, пусть и неловко, но отбил его и, довольный
собой, продолжил дефилировать.
На балконы с белыми тычинками перил то и дело выбирались любопытные соседи. Мужской пол, как
правило, разглядывал «Роллс-ройс», являющийся диковинкой для здешних мест. Дамы же акцентировали
свое внимание на моей персоне. Единственное, что объединяло и тех, и других, – это недоумение, кто же
из жильцов дома выйдет ко мне навстречу. Ждать им оставалось чуть больше десяти минут.
Наконец, дверь распахнулась и выпорхнула Кэрол.
Зрители на балконах оживились. Вероятно, их ожидания были оправданы в полной мере.
Я увидел ее – и в груди взметнулись брызги восторга! На девушке был костюм цвета первой
весенней листвы, узкая прямая юбка чуть ниже середины бедра, приталенный короткий жакет подчеркивал
тонкий стан и высокую грудь. Рукав три четверти делал ее длинные руки еще изящней, желтая майка с
глубоким декольте, приоткрывающая округлую грудь, перекликалась с желтыми классическими туфлями на
высоком каблуке. В одной руке она держала уже хорошо знакомый мне кейс, а другой прижимала к груди
фотоальбомы. Волосы были небрежно собраны в прическу, кокетливо обрамленную выпущенными
прядями. Минимум украшений: в каждом ухе по маленькому бриллианту и тонкая золотая цепочка с
подвеской в виде логотипа «Шанель», инкрустированная кристаллами «Swarovsky», на шее.
«Такую девушку, как Кэрол, украшать – только портить», – восхищенно подумал я.
– Кэрол, ни в коем случае не отходите от меня далеко в оранжерее, иначе я рискую потерять вас
среди цветов, – произнес я, целуя ее руку.
– Добрый день, мистер Харт! В очередной раз убеждаюсь, что вы мастер тонких комплиментов, —
игриво сверкнув глазами, лучезарно улыбнулась девушка. – Должна заметить, что и вы сегодня отличаетесь
изысканностью!
Переполняемый гордостью, я открыл для нее дверцу машины.
Оранжерея находилась за городом, в изобилующем парками и общественными садами Роксбери,
который соседствовал с Дорчестером.
Кэрол позвонила оператору, заверив, что мы будем на месте через двадцать минут. Затем,
поблагодарив, вернула фотоальбомы, которые я тут же вручил Рику с просьбой по возвращении домой
передать их Патрику.
40
– Я пыталась найти хоть какую-то информацию о вашей оранжерее, но в Интернете об этом
практически ничего нет, – недоуменно сообщила журналистка.
– Потому что это хобби, а не бизнес. Я не афиширую свою частную жизнь. Просто люблю цветы и
хочу, чтобы в доме они всегда присутствовали в достаточном количестве. Оранжерея по своему размеру
небольшая, всего тысяча квадратных метров, но этого достаточно, чтобы цветы регулярно доставлялись в
мой дом, офис и в некоторые больницы.
– Странно. Обычно цветы любят женщины, а мужчины уж если и проявляют к ним интерес, то только
с позиции выгодных инвестиций, – словно сама с собой рассуждала девушка.
– Вы хотите сказать, что мое хобби не совсем, – я колебался, подбирая слово, – мужественное?
– Вы сами это сказали, – пожала плечом Кэрол, давая понять, что вовсе так не думает.
– А у вас, Кэрол, есть хобби или увлечение? – вызывающе, но не без иронии поинтересовался я.
