сдали, и я, упустив еще прирост на добрых сто сорок тысяч, положил-таки занимаемую сумму на счет их
законного владельца. Вернувшись к делам, он даже не заметил этих манипуляций. А у меня появился
собственный капитал, который я в дальнейшем приумножал уже без зазрений совести.
– Как изменилась ваша жизнь в новом статусе?
– С годами я познал оглушительное, тотальное одиночество, какое бывает только на вершине.
Научился замечать доведенное до совершенства лицемерие окружающих меня людей. Это горькая сторона
богатой жизни. Но есть и сладкая ее часть. Я купил хороший автомобиль и впервые познал тактильное
удовольствие от прикосновения к коже шелка дорогих рубашек. У меня появился азарт к наращиванию
собственного капитала. Анализируя развивающийся рынок, я понял, что за вендингом будущее, и первое
время закупал автоматы по продаже кофе, по изготовлению ксерокопий, а затем наладил собственное
производство. Уже позже полученную прибыль стал вкладывать в скупку акций компаний мировых лидеров.
– Не приходилось ли вам, добиваясь поставленной цели, идти по головам?
– Нет! Никогда!
– Мистер Харт, вы любите деньги?
– Люблю, – я смущенно поерзал в кресле. – Однако эта любовь не фанатична. Я не скряга. Мне
кажется, кто-то сверху посылает их мне, а потом наблюдает, потратил или нет. Если не потратил, то, выходит,
что деньги у меня еще есть и можно пока не посылать. А если не получу деньги я, то их не получит и тот, кто
работает на меня, и больницы в Африке тоже останутся без них. Мне нравится нескончаемый круговорот
купюр в природе.
– Не знала, что вы занимаетесь благотворительностью. У вас много друзей?
– Один! Но он стоит сотни друзей! К сожалению, в Америке жизнь такова, что общаться
предпочитают только с теми людьми, которые как-то могут оказаться полезными, а я неискренность за
версту чую.
– Мистер Харт, а где по-другому?
– Вот здесь, в области грудной клетки слева, у меня по-другому.
Журналистка лишь печально улыбнулась в ответ.
– И напоследок небольшой блицопрос. Кто ваш любимый художник?
– Айвазовский. Люблю море. И только он, как никто другой, мог передать реалистичность воды на
холсте.
– Любимая книга?
– Предпочтения менялись по мере взросления. В детстве роман Джека Лондона «Мартин Иден»
произвел на меня неизгладимое впечатление. Я восхищался тем, какую колоссальную работу этот человек
проделал над собой! Он стал для меня образцом. Перечитывал его вновь и вновь, пытаясь понять, как
человек, добившийся всего, о чем он мечтал, может покончить с собой? Не понимал этого тогда, не
понимаю и сейчас. Для человека не может быть ничего дороже жизни. Позже полюбил «Великого Гэтсби»,
даже выписал из книги распорядок дня главного героя, о котором в конце книги рассказывает его отец. Я так
же, как и он, старался работать над собой, учил иностранные языки, осваивал этикет. Из современных
авторов я бы выделил Дэна Брауна. Его сюжеты всегда оригинальны и занимательны.
– Начав жизнь заново, какие ошибки вы бы попытались не повторять?
43
– Я, как колючий подросток, стыжусь проявлять свою любовь к близким людям, скуп на теплые
слова. Для меня долгое время нежность была синонимом слабости. Вот этого я бы не хотелось повторять.
– Какое ваше самое большое достижение в жизни?
– Пусть это прозвучит самоуверенно. Но я еще в пути!
– Что или кто делает вас счастливым?
– Моя внучка Анжелика! Это неиссякаемый источник радости в моей жизни! Сейчас столько
развивающих телевизионных программ и книг, что, общаясь с ней, порой ловлю себя на дилетантстве в
некоторых вопросах. В четыре года она серьезно изучала книги о динозаврах. Зная об этом, я, однажды
нарочито сердясь, сказал, что сейчас зарычу, как Тирекс. На что она, скептически оглядев меня с ног до
головы, ответила, что вообще-то я больше похож на Тритирадона. Я просто не нашелся, что на это ответить!
Кэрол внимательно слушала, заметив, как наполнился теплом мой голос.
– Анжелика постоянно стремится кого-нибудь спасти. Когда мы гуляем вдоль океана, она помогает
меченосцам, выброшенным на берег волной. Все мы от рождения светлые и чистые. Нас озлобляют
страдания и несправедливость. Я пытаюсь сделать все, чтобы оградить внучку от разочарований.
– Кроме благополучно проведенной операции, о чем еще мечтаете?
– Я – кладбище зарытых желаний, на которые больше нет ни времени, ни сил. Теперь просто
мечтаю, чтоб мои близкие были счастливы. Это желание эфемерно и не конкретно, но другого нет.
– Почему вы хотите испытать трансплантацию на себе? Почему не попробуете на тех, кто уже
обречен?
– А я и есть тот, кто уже обречен.
– Вам страшно?
– Очень… но, как говорила моя мама, «чтобы увидеть радугу, нужно пережить дождь»!
– На этих словах я хочу поблагодарить вас, мистер Харт, за уделенное нам время. Следующая наша
встреча состоится уже после операции, – с завидной уверенностью пообещала журналистка.
– Надеюсь, что именно так всё и будет.
Марк остался, чтобы еще поснимать общие виды оранжереи. А мы с Кэрол направились к выходу.
По моей просьбе флорист подготовил большую корзину цветов с композицией из самых достойных ее
