объявилась ни разу и даже не позвонила мне, что опять же противоречит его словам. Неужели сэкономили
денег на актрисе, которая сыграла бы роль любящей дочурки?
Меня лихорадило от всплывших вдруг подозрений! Я не знал, как поступить. Стоит ли продолжать эти
сеансы в томографе, открыв посторонним людям доступ к моему сознанию, или же отказаться и жить без
прошлого, полагаясь на интуицию в общении с окружающими людьми.
Оставалось лишь ждать возвращения Тома. У меня к нему накопилась масса вопросов.
На следующий день после обеда меня опять привезли на томограф, но я отказался от этой
процедуры. Бэйнион лишь удивленно вскинул широкие брови, что-то недовольно пробурчал и дал команду
Наоми перевезти меня в кабинет к японцу.
58
Симпли Кита родился и вырос в Токио. Георг нашел его в небольшом исследовательском центре
Джанелиа Фарм Медицинского института Говарда Хьюза. Ему было шестьдесят три года, хотя выглядел он на
сорок, возраст выдавали разве что обострившиеся носогубные складки. Всегда сдержанный и молчаливый,
без каких-либо эмоций на лице, словно чувства его были продезинфицированы. Он уже на следующий день,
после того как я пришел в сознание, начал заниматься со мной восстановительной вибростимуляцией
мышц. Постепенно Симпли увеличивал нагрузку на мышцы и продлевал время занятий.
Последнюю неделю мы упражнялись по два часа подряд ежедневно. Подключив множество датчиков
с идущими от них проводками, он расположился перед экраном компьютера, сосредоточенно всматриваясь
в цифры показателей. Когда подавалось невысокое напряжение, мышцы начинали непроизвольно
дергаться.
Не скажу, что эта процедура утомляла, скорее, вгоняла в тоску продолжительностью. Иногда японец
своим молчанием действовал мне на нервы. Если вывести средний показатель человека между японцем и
греком, то получился бы дивный и ненавязчивый собеседник.
Наступил вечер.
Я коротал время за просмотром канала «Discovery». Речь, благодаря занятиям с греком, более или
менее налаживалась. По крайней мере, медсестры уже без труда понимали мое мычание.
Наконец, раздался быстрый стук в дверь, и Том буквально внес в палату свою белозубую улыбку.
– Привет, дружище! Я слышал, ты что-то начал вспоминать? Вот как полезно оставлять тебя без
старины Тома, – его глаза излучали щенячий восторг.
– Я не Харт, – сразу же пресек его радость я.
– То есть как это не Харт? – искренне удивился Том. – Кирк сказал, что метод с фильмом работает.
Плохо себя чувствуешь, поэтому и отказался от сегодняшнего сеанса?
– Мне пытаются записать воспоминания, которых не было.
– Зачем нам это надо? Дэн, мы все желаем тебе только добра!
– Я никому не верю!
– Ну как же тебе доказать, что я твой друг, а Джим – твой сын?! – брызгая слюной, воскликнул Том.
– Принеси зеркало.
– Сейчас раздобуду, – неуверенно отозвался он и вышел из палаты.
Его не было минут пятнадцать, может меньше, но ожидание казалось мне бесконечно долгим. Я не
имел даже предположений по поводу своей внешности. Скошенные вниз глаза позволяли разглядеть лишь
темные волоски бороды на щеках.
Он вернулся, держа в руках айпад.
– Со стены снять не решился: вдруг упущу, и твоя многострадальная головушка не выдержит такого
обращения, – пытался шутить Том, включая девайс. – У Наоми зеркальце лишь в пудренице, твоя рожа
туда просто не поместится. Так что будешь лицезреть себя вот в этой штуковине.
На этих словах он приблизил экран к моему лицу, и я увидел его или себя. Не знаю, как правильнее
выразиться.
Я принялся жадно и напряженно всматриваться в эти чужие черты, которые мне предстояло
отождествлять со своим образом. Большие светло-серые глаза, окаймленные густыми черными ресницами,
строго изучали каждый сантиметр незнакомого лица. Нос с небольшой горбинкой придавал лицу волевое
выражение, черные густые брови и ярко выраженные надбровные дуги подчеркивали мужественность
натуры. Темная, местами неровно стриженая борода контрастировала с бледностью кожи, уже два года не
видевшей солнечных лучей.
Сложно передать свои ощущения. Обычный человек, довольно приятный, с умными глазами. Возраст
назвать было трудно, может лет тридцать или тридцать пять. Готов поклясться, я никогда прежде не видел
это лицо. Неужели всё, что они мне тут рассказывают, правда?
– Нужны доказательства операции, – медленно, по слогам промямлил я.
– Что нужно? – не понял Том.
– Доказательства пересадки мозга, – выводил старательно я.
Том задумался, смешно поджав нижнюю губу. В таком виде он напоминал гигантского черного
утенка.
– У Дитте должна быть видеозапись всей операции. Если он в своем кабинете, то узнаю прямо
сейчас.
Он большими шагами выбежал из палаты. «Бодрый старикан, – подумал я. – В нем столько энергии,
что можно только позавидовать, особенно в моем положении».
На этот раз Том отсутствовал даже дольше, чем когда отправлялся на поиски зеркала. Вернулся он не
один, а с Дитте. Доктор держал в руках ноутбук.
– Дэн, – обратился Дитте, пригладив левой рукой усы. – В операционной действительно было
установлено три камеры. Мы с мистером Кросби сейчас просмотрели записи и пришли к выводу, что
59
