через день – то с капустой, то с картошкой, и мясо покупаем, ты не думай. А деньги тебе и самому в чужой
стране ох как понадобятся, – нравоучительно излагала она.
– Мам, не переживай. Я еще заработаю. А к тебе у меня просьба есть. Ты бы могла открыть
валютный счет в банке на свое имя? Мне так проще будет деньги отправлять, а ты здесь их будешь снимать
и на рубли обменивать.
– Ой, Лешка, а меня за это не посадят? По телевизору говорили, что мы экономику врага
поддерживаем, когда покупаем эти самые валюты ихние.
Я был обескуражен приведенными доводами, но спорить не стал.
– Тогда, может, у тебя уже есть счет в банке, например зарплатный?
– Да, мне на карточку деньги перечисляют, а я в банкомате их получаю.
– Вот и отлично! Завтра напишешь номер счета. Буду в рублях тебе переводить деньги.
– Только много не отправляй! Трать их лучше на себя. Андрей сказал, что ты и билеты обратно уже
купил?
– Да, в четверг утром улетаю.
– Я тогда на среду отгул возьму на работе, Тамара подменит меня. Хоть день вместе проведем, а то и
не насмотрелась я на тебя еще. Улетишь – и буду думать: уж не сон ли это был?
– Мам, я буду часто прилетать. Еще надоем вам.
Она плаксиво высморкалась в салфетку, извлеченную из кармана халата.
– Пойду спать ложиться. Спокойной ночи, сынок.
– Приятных снов, мам.
Она ушла. А я опять погрузился в ощущение безнадежности что-либо исправить. А исправлять нужно
было прежде всего самих людей. Я стоял и думал о том, что если бы каждый россиянин мог позволить себе
путешествовать и своими глазами видеть Америку и Европу, то тогда понял, что там живут не враги, не
извращенцы, а культурные, доброжелательные люди.
Я вернулся в комнату за ноутбуком и вышел с ним на балкон, плотно прикрыв за собой дверь. В
Бостоне был полдень. И Том, и Джим были онлайн в Скайпе. После секундных колебаний в выборе
собеседника, опасаясь слежки за сыном, всё же остановился на Томе. От голосовой связи отказался, чтобы
не тревожить сон мамы и сестры. Написал в чате стандартное: «Привет, что нового?» Том отозвался почти
сразу: «Привет, ты удивишься, но мы все живы», – и идиотский улыбающийся смайлик. «Дом мне нашел?»
– продолжил я, не замечая иронии друга. «Есть два хороших варианта, вернешься и сам выберешь».
Я задумался.
Как бы мне хотелось жить в своем доме в Хайаннисе, но это было равносильно добровольному
разоблачению. Сейчас нужен дом более скромных размеров в пригороде Бостона. Жаль, что я не могу
забрать к себе Патрика и Даниэлу. Если Броуди заподозрит во мне Харта, то присутствие в доме дворецкого,
который его встречал в прошлый визит, только укрепит подозрения на мой счет.
На кухне загорелся свет – и мужская тень легла на штору. Это от подруги вернулся Андрей и сразу
отправился к холодильнику подкрепиться перед сном. Минут через десять он вышел на балкон. Мы молча
обменялись рукопожатиями и закурили.
– Чем занимался весь день? – бросил он, не глядя на меня.
– В банк ходил деньги обналичить. И по магазинам с Катей прогулялись.
– К своим-то не собираешься?
93
– К кому своим? – удивился я.
– К байкерам, – Андрей посмотрел так, словно услышал глупость.
– Думаешь надо? – растерялся я. – Всё равно ведь никого из них не помню.
– Ну, как знаешь. Пацаны не поймут: был здесь и не зашел. Хочешь, я с тобой схожу?
– А куда нужно идти?
– Они собираются возле «Космоса». Это на набережной, здесь недалеко.
Я не спешил с ответом. С одной стороны, какой спрос с человека, потерявшего память? Мне даже
ничего играть не придется. Просто посидим, послушаю их разговоры. Наверное, они будут даже рады
встрече. В любом случае разоблачить меня практически невозможно, зато уж точно интересно проведу
время.– Давай завтра сходим, если ты сможешь.
– Смогу. Позвоню Антохе, возьму отгул.
Андрей затушил окурок:
– Ладно, я спать.
Я еще час просидел на балконе, просматривая почту и новости. Наконец, веки отяжелели, и я,
крадучись передвигаясь по комнате, направился к своему скрипучему дивану.
Утром я проснулся еще до возвращения Кати из школы.
На кухонной плите меня ждала овсяная каша. Я невольно улыбнулся. Овсянка нашла меня и здесь! Я
открыл холодильник, отрезал кусок купленной вчера копченой грудинки, порезал кубиками и перемешал с
кашей. Вкус получился превосходный! Употребив блюдо по назначению, приготовил кофе и отправился на
балкон.
Там я опять погрузился в раздумья о приобретении жилья для брата. Если сейчас куплю квартиру, то
доказать, что деньги заработаны честным способом, будет невозможно. Допустим, мать я смогу убедить,
напустив тумана. Но братец не так прост, он сразу заподозрит меня в каком-нибудь криминале. Ладно,
всему свое время. Буду частями переводить деньги на счет, который даст мама. А там пусть сами решают,
куда их тратить. Убедив себя, что это наиболее правильное решение, я затушил окурок и понес пустую
кружку на кухню.
Дверь в комнату мамы и Кати была приоткрыта, и я заглянул внутрь. Это оказалось небольшое
помещение метра три в ширину и четыре в длину. В углу – старый письменный стол, за которым наверняка
еще мой донор делал уроки. Платяной шкаф с потрескавшейся лакированной поверхностью. На стене – три
