разбудили сынишку. Слева от отца – одна из дочерей. Она уже взрослая, всё понимает и смотрит на солдат,
упрямо сдвинув брови, прижимая ладонь к нательному крестику на груди. С другой стороны креста лицом к
храму стоят три девушки разного возраста. Две из них, сложив три пальца вместе, крестятся. В их глазах
смирение. Губы шепчут молитву. Третья держит за руку ту, что постарше. Вся семья запечатлена в момент
спуска по винтовой лестнице в подвал. Через несколько минут их расстреляют. Мальчика и младшую из
сестер будут хладнокровно добивать штыками. Вероятно, руки палачей дрогнули при наведении стволов
винтовок на самых слабых из своих жертв.
Ноги словно вросли в каменные плиты. Я рассматривал памятник и зябко ежился от мороза по коже.
Великая нация обрела кровавое пятно на своей истории благодаря горстке тиранов, принявших решение о
расстреле детей! И памятники этим убийцам заполонили всю страну! Их именами и по сей день называют
улицы.
Храм перестал сиять. Его красота вдруг потускнела. Желание входить внутрь улетучилось бесследно.
В растерзанных чувствах, не замечая дороги, я добрел до какого-то кафе. Часы показывали
четырнадцать двадцать. Самое время для обеда. Я заказал пельмени в горшочке. Майкл рассказывал, что
это самое любимое блюдо всех русских. Также официант порекомендовал попробовать холодец и салат со
странным названием «Сельдь под шубой». И, конечно же, двести грамм холодной русской водки!
Всё оказалось действительно вкусным! Организм узнал родные продукты и сладостно разомлел.
Слегка захмелев, я удовлетворенно откинулся на спинку мягкого кресла и закурил. За окном воробьи нашли
надкусанную булочку и теперь дрались за нее.
Вскоре позвонил Андрей. Я ввел названные братом координаты в навигационную программу айфона
и двинулся вправо, как рекомендовала стрелка на карте.
Вскоре за спиной раздался рев моторов, и мимо промчались три мотоцикла, вселившие уверенность,
что я двигаюсь в правильном направлении. Они скрылись за поворотом. Через десять минут этот же поворот
миновал и я.
Моему взгляду открылась площадь. Метрах в пятидесяти стояли мотоциклы. Рядом расположились
мужчины разных возрастов. Их было человек десять или двенадцать. Одни были в яркой мотоциклетной
экипировке, другие – в простых кожаных куртках и джинсах. Когда до байкеров оставалось около десяти
метров, я в нерешительности остановился. Следовало ли ждать брата или сразу подойти? Тут раздался
возглас, лишивший меня выбора:
– Малец!
95
Не сразу сообразил, что обращаются ко мне. Но устремленные на меня взгляды не оставили даже
доли сомнения. Три фигуры отделились от остальных и пошли в мою сторону, восторженно матерясь. За
ними, поспешно ставя мотоциклы на подножки, последовали еще четверо. Остальные сидели на своих
железных конях, с интересом наблюдая развернувшуюся сцену встречи друзей. Я предположил, что это
были новички, возможно даже незнакомые с Мальцевым.
Я двигался навстречу. Улыбка получилась то ли виноватая, то ли затравленная. Со всех сторон меня
хлопали по плечу, обнимали, жали руку. Безусловно, они были рады видеть меня, вернее, того парня, что
был когда-то в их рядах. В любом случае это не могло оставить равнодушным даже такого чужака среди них,
как я.
Приветствия закончились. Начались расспросы:
– Братуха! С возвращением!
– Живучий, черт!
– Ты как улетел-то? На встречке, что ли?
– Я ничего не помню.
– «Ямаха» твоя где?
– Не знаю. Не искал.
– Брат говорил: ты память потерял?
– Да.
– Вообще ничего не помнишь?
– Ничего.
– И из нас никого не помнишь? – всё же уточнил кто-то.
– Никого, даже мать.
На несколько секунд вопросы прекратились.
– Главное – живой и домой вернулся!
– На фига ты вообще один поехал? Рыжий рассказывал, что они в городе с девчонками
познакомились, отель приличный нашли, решили зависнуть на пару дней. А ты копытом бил, что надо гнать
дальше. Вот и сорвался с утра в одиночку.
– Рыжий не сказал, почему я был без документов, без телефона?
– У тебя сумочка черная на молнии дорожная всегда висела через плечо.
– При мне ничего не нашли. Поэтому долго не сообщали родным.
– А как тогда узнали, кто ты?
– По татуировке. Я вышел на сайт «Черных ножей» и увидел свою фотографию и имя.
– Ну вот, с тебя теперь бутылка виски Алику. Это он на сайт инфу закидывает.
– А как из Камбоджи в Америку попал?
– Я был без сознания, когда меня перевезли в американскую клинику, специализирующуюся по
черепно-мозговым травмам.
Подъехал Андрей на стареньком «Форде». С напускной серьезностью, важно пожал всем руки и,
сунув руки в карманы куртки, встал в сторонке. Минут пять он для приличия слушал наши разговоры, а
затем, виновато переминаясь с ноги на ногу, предложил:
– Слушай, Лех, может, я это, до Аньки пока сгоняю? Ты звони, когда тебя забрать, я сразу подскочу!
Я пожал плечами:
– Едь, конечно. Сам доберусь.
Брат благодарно улыбнулся и бравой походкой, предвкушая Анюткины объятия, направился к
машине.
Я закурил и принялся рассматривать присутствующих. Четверка парней помоложе, тех, что остались
сидеть, когда я подошел, завели свои спортивные мотоциклы и уехали. Остались мужчины постарше. На вид
