Я не знал, как реагировать на эту новость. Поэтому тупо смотрел в темноту, скрывающую за собой
ночной двор, и молчал.
– А ты что, теперь всё время будешь разговаривать, как идиот, или потом речь наладится?
– Не знаю, – пожал я плечами, озадаченный сравнением.
– А ты Ирку помнишь-то? – не унимался брат.
– Нет. Я вообще никого не помню. Ни маму, ни тебя – никого.
– Офигеть! Я такое только в кино видел, – он смачно сплюнул и, проследив полет плевка до
асфальта, тускло освещаемого окнами первого этажа, продолжил, – пошли к нам на стройку работать. Я
завтра бригадиру замолвлю слово насчет тебя. Зарплата, конечно, небольшая. Но мы с Антохой по вечерам
еще на его «Газели» доставкой воды занимаемся. А у тебя откуда столько бабла? Подарки не хилые – что
мелкой, что матушке.
– Я не понял твой вопрос, извини.
– Где денег столько взял на подарки говорю?
89
– В Бостоне в одну компанию по добыче нефти устроился, там платят хорошо, – не моргнув глазом,
солгал я.
– Так ты обратно уедешь, что ли? – разочарованно протянул Андрей.
– Да. Я только на три дня прилетел.
– Мать знает?
– Нет.
– Как там вообще в Америке этой?
– Там хорошо. Хочешь, рванем вместе.
– Нет. У меня тут Анька, я без нее никуда.
– И ее бери с собой.
– Она в УПИ учится, третий курс. Не поедет. Потом можно будет прилететь в гости. Но жить я там
точно не стану. Они же русских ненавидят!
– Кто тебе такое сказал?
– А ты телевизор включи! Окружили Россию своими военными базами! Мы им как кость поперек
горла! – Не верь тому, что сам не видел. Американцы очень толерантны ко всем нациям.
– Да они наших детей усыновляли, чтобы на органы пустить! – воскликнул Андрей.
Я почувствовал, как внутри закипает лавина возмущения. Еще секунда – и она обрушится на Андрея.
Глубокая затяжка сигареты пришлась, как никогда, вовремя. В сумерках огонек разгорелся максимально
ярко. Бумага с потрескиванием отступала перед надвигающимся на нее пеплом. Легкие наполнились
дымом, и мозг, поймав облегчение, слегка расслабился. Андрей не виноват, что никогда не выезжал за
пределы России. Он видит жизнь через призму экрана телевизора, и мои слова вряд ли перечеркнут годами
внушаемую ненависть к успешной Америке.
– Я знаю семью с усыновленными детьми из России. Счастливые такие ребятишки, улыбчивые. Хотя,
признаюсь, внутренности их не видел, возможно, они и без органов ходят, – не смог сдержать сарказм.
– Вот увидишь: война будет!
– Война Америке ни к чему. Напротив, США стремится из слабых стран вырастить партнеров по
бизнесу. Примером тому служит Южная Корея. Америка производит очень много товаров и нуждается в
рынке сбыта.
Андрей засопел, как десяток ежей.
– Купили они тебя с потрохами своей хорошей зарплатой, вот что я думаю! – сказал он небрежно,
словно сплюнул…
Он замял окурок в пепельницу и демонстративно вернулся в комнату. Я остался наедине со своими
мыслями. Сквозь стекло окна я видел, как Андрей извлекает из шкафа надувной матрац и прилаживает к
нему электрический насос.
Дверь тихо приоткрылась, и на балкон вышла мама, на ее плечи был накинут палантин. Она
смущенно улыбнулась:
– Не помешаю?
– Тебе очень идет. Ты у меня красавица, – я обнял ее.
Мы стояли и смотрели в темноту.
– Андрюшка уже спать лег. Ему утром на работу. И Катя отдыхает. А тебе чего не спится?
– Разница во времени сказывается. У нас уже утро. Да и в самолете я спал.
– У нас утро, – грустно повторила мама. – Другой ты вернулся. Раньше шебутной был,
импульсивный, а сейчас тихий и задумчивый, словно подменили тебя в этой Америке.
– Мам, давай я вам квартиру куплю четырехкомнатную, чтобы у каждого по комнате было. Ну чего
вы ютитесь в этой?
– Не выдумывай, Лешка! Ты знаешь, сколько за «коммуналку» надо платить за четыре-то комнаты?
Тысяч восемь, а то и девять! А я получаю семнадцать, Катька через пару лет в институт надумает, там платить
прилично. Нет уж, привыкли мы.
– После школы отправляй ее ко мне. Пусть в Бостоне учится, у нас лучшие условия для абитуриентов.
Я ей помогать буду.
– А ты разве опять уезжать надумал?
– У меня там работа, хорошая работа. Будет глупо всё бросить: здесь мне столько платить никто не
будет.
– Да что хоть за работа такая?
– Это связано с добычей нефти.
– И что, получается у тебя? Хвалит начальник-то?
– Хвалит, – невольно улыбнулся я.
– Ну, может, так и лучше. Всё равно возле мамкиного подола сидеть не будешь. Тридцать тебе уже
90
скоро. Девушка на примете есть?
– Нет. Пока не встретил.
– Андрюшка про свадьбу всё заговаривает, а жить-то негде. Она учится, на его зарплату семью не
прокормить, если еще и квартиру снимать станут.
Она безнадежно махнула рукой, словно дальнейшие разговоры о свадьбе не имеют смысла.
– Я тебе на диване постелила. Пойду тоже спать. Утром рано вставать на работу.
– А ты где работаешь?
– Кондитер я в столовой тут на Блюхера. Неужто позабыл совсем всё?
– Забыл.
– Завтрак на плите оставлю. Катя из школы в два часа вернется, обедом накормит. Спокойной ночи,
сынок.
Она ушла, стараясь не шуметь, а я остался стоять.
Через полчаса в темноте прокрался к дивану и попытался бесшумно лечь, но старая мебель отчаянно
