сестру в краску. Андрей скептически хмыкнул, потому что проявлять телячьи нежности было не в его
правилах, и, подозреваю, что мой донор до аварии придерживался точно такой же модели поведения. Это я
понял, когда открывал перед Катей дверь или подавал руку, в то время как она спускалась по лестнице,
когда комментировал наряды, в которых она появлялась из примерочной, чтобы покрутиться передо мной.
Она смеялась и говорила, что я стал другим, как показывают в фильмах, немного странным, но такой я ей
нравлюсь больше.
Мама тоже преобразилась. Нанесла макияж и завернула волосы в старомодный вал, который,
впрочем, ей очень шел и делал похожей на Элизабет Тейлор. Черная длинная юбка, цветная блузка поверх и
черные туфли на небольшом каблучке. Настал и мой черед облачиться в пристойный ансамбль. Мама
нагладила нам с Андреем белые рубашки и классические черные брюки:
– Лешка, ты из своей футболки не вылезаешь! У тебя же целая полка с одеждой в шкафу. Половину,
конечно, Андрюшка перетаскал уже. Но это же твои вещи, или забыл уже, где лежат?
Я сконфуженно взял протянутые брюки, замешкался на несколько секунд и под дружный смех семьи
решительно направился в ванную переодевать джинсы.
После употребления борща мое состояние значительно улучшилось, и я шел в ресторан уже не из
чувства долга перед семьей, а, как и планировал, чтобы порадовать этих людей.
Мы, шумно переговариваясь, спустились по лестнице и вышли из подъезда. Поздоровались с
неизменно восседающими на скамейке бабушками, которые притихли при нашем появлении.
– Здравствуйте! Вот, сын в ресторан ведет, – словно оправдываясь за свой праздничный вид,
пояснила мама.
– Мы Лешку провожаем сегодня, – звонко добавил Катя. – Он в Америку обратно улетает.
– Неужели там лучше, Алеша, на чужбине-то? – немного дерзким тоном спросила одна из сидящих
на лавочке.
– У меня там работа хорошая, – не нашелся, что еще ответить я.
– Ну-ну, – недоверчиво протянула та же женщина.
Под пристальными взглядами мы двинулись дальше.
Не стану подробно описывать вечер, проведенный в кафе под названием «Ингрид». Скажу только, что
мы много говорили обо мне, вспоминали детство, юность, насыщенную смешными случаями. Мама охала
над ценами в меню, сравнивая их со своей столовой, и долго старалась выбрать блюдо подешевле. Катя,
напротив, вела себя спокойно, сидела, торжественно выпрямив спину, и с улыбкой рассматривала интерьер
заведения. Андрей, не глядя в меню, попросил у официантки стейк, картофель на гарнир и сто грамм водки.
Я заказал для мамы хорошее шампанское и после недолгих колебаний составил ей компанию в
распитии сего напитка. Без малейших колебаний я попросил для себя пельмени. Как выяснилось из рассказа
мамы, я на них вырос.
Уже около полуночи мы, сытые и до предела расслабленные, лениво двинулись в сторону дома.
Мама предприняла попытку собрать мне в дорогу бутерброды, курицу и отварные яйца. Пришлось
долго убеждать ее, что в бизнес-классе самолета очень хорошо кормят. Она, конечно, не поверила, что
качество еды там может быть даже лучше домашней, и, готовая расплакаться, часто моргая глазами, села на
край дивана.
Мы легли спать. Утром прозвенел будильник, и мне пришлось узнать, что такое жить в квартире, где
на четверых одна ванная комната совмещенная с туалетом. Я на балконе, скрестив ноги, терпеливо ждал
своей очереди.
В семь тридцать подъехало такси, и мы почему-то по приказу мамы все сели на диван и замолчали.
Оказывается, в России есть такая традиция – присесть перед дорогой, чтобы она оказалась легкой.
Снова заговорили уже в машине.
– Когда теперь у тебя отпуск, сынок? Приезжай в августе, ягоды поспеют, по грибы сходим, на даче
поживешь, – как могла, уговаривала мама.
– Ага, из Америки помчится, чтоб в Косулино на даче посидеть, комаров покормить, – усмехнулся
Андрей.
– Осенью думаю прилететь, – неуверенно ответил я.
– Ну, осенью так осенью, – удовлетворенная ответом, кивнула она. – Осенью у нас тоже хорошо.
– Мам, вы оформите себе загранпаспорта, и я вас смогу в Бостон пригласить.
– Ой, сынок, уж лучше ты к нам. Я на самолетах страх как боюсь летать, да еще и через океан!
– Андрей, тогда ты с Катей прилетай и с Аней.
Катя радостно вцепилась двумя руками в предплечье брата и, заискивающе заглядывая ему в глаза,
ждала ответа.
– Ну, не знаю. Можно, конечно, – важно протянул Андрей.
99
Уже в аэропорту мама, вытирая слезы, обняла меня и сказала:
– Не пойму я, сынок, вроде и ты приезжал, а вроде и не ты вовсе, а другой какой человек.
– Мать береги, – шепнул я, обнимая брата.
– Учи английский, – подмигнул сестре и поцеловал в щеку.
Взглянув на маму, такую маленькую, с красным носом и мокрыми глазами, я еще раз крепко обнял ее
и поцеловал, шепнув:
– Я люблю тебя, мам!
Поправил на плече сумку и, не оглядываясь, зашагал к стойке регистрации.
В аэропорту я купил пару газет и до посадки занимался изучением мировых новостей. Эту привычку я
перенес с собой из прошлой жизни. И, несмотря на ироничные взгляды своих друзей, ни при каких условиях
не собирался от нее отказываться.
В самолете после плотного завтрака укрылся предложенным пледом и сразу заснул.
