Пока несли завтрак, он, подобно миллионам землян, открыл планшет и, смело наступив на те же грабли, зашёл в «почту». Рабочий ящик был полон, но после исповеди об утрате веры Болека не тянуло в него заглядывать, а в личном висело одинокое письмо от бывшей жены. С шевельнувшимся сердцем он посмотрел на приветливо глядевшее с фотографии профиля женское лицо и открыл.
Бывшая супруга выражала надежду, что Болек не станет спорить: платить за обслуживание недавнего «подарка» – маленькой виллы на океане – придётся ему. Без обслуживания всё придёт в негодность и мальчик не сможет там отдыхать, – разумно замечала она.
Письмо сопровождал вопрос – всё ли с ним в порядке? А также ссылка на некий популярный психологический ресурс, опубликовавший материал, посвящённый ему. Название статьи можно было перевести примерно так: «Неужели выгорание?»
Отмена ряда семинаров в городах Европы, а также планы пожить в русской речной глубинке, среди родных, озвученные на петербургской встрече насквозь простуженным Болеславом, заставили автора статьи предположить, что прославленный коуч не в форме. Мастер, настроивший столько сердец, давший стольким людям импульс к великолепной жизненной игре, судя по всему, ныне и сам переживает кризис, – делал вывод журналист. Вопрос в том, приведёт ли это к уходу из профессии или обернётся реформами внутри школы?
Болек прочёл новости о себе, как газету из будущего. Поглядел на имя автора – оно было незнакомо. Вздохнул и, свернув окошко, возвратился к письму жены.
Он перечитал его, обращая внимания на строй фраз и выбор слов. Несмотря на отсутствие прямого шантажа, прилагаемая статья и тон отдельных реплик намекали, что супруге не составит труда посредством нескольких публичных высказываний убить его репутацию «учителя жизни», а вместе с ней и карьеру.
«Ну и славно! Убейте! А то, похоже, харакири мне не по зубам!» – подумал Болек и, кратко отписав, что брать на себя содержание виллы не планирует, занялся стынущим омлетом. Декорация семьи, на фоне которой он строил карьеру, рухнула, непрочные краски стекли с картонных лиц. Теперь – забыть.
Через час, складывая вымокший зонт, Болек заходил в здание бизнес-центра, где они уже третий год арендовали офис. Здесь же, в конференц-зале, проходили значительные мероприятия, вроде мастер-классов заезжих звёзд, а в помещениях поменьше – рядовые занятия.
Залы являлись его местом силы. Резкий запах фломастеров и офисной мебели, «казённое» освещение, мягкие стулья на металлических рамах – всё это был привычный, давно покорившийся ему мир. Он знал, что скоро увидит множество глаз, восхищённых его мастерством, почти влюблённых. Контакт глаз с аудиторией был главным наслаждением таких вечеров. Мгновенный обмен доверием, который мог сделать постороннего человека другом! Что говорить, это была его «зона комфорта», в которой он мог бы прожить безбедно хоть до старости. И вот ведь – всё же не смог! Не смог почему-то.
Войдя в пустое помещение, он подошёл к доске и, взяв зелёный маркер, нарисовал собаку.
– А! Ты уже здесь. Здравствуй! – окликнула его Софья. Она вошла, держа в руке стаканчик кофе, бледная, с маникюром цвета алого мака. Что-то Марфушино было в её глазах – как будто она потерялась и искала помощи. Свободной рукой откинула волосы с плеча и посмотрела на рисунок. – Это что, Асина псина?
– Да бог с ней, – бросив внимательный взгляд на сестру, перебил Болек. – Рассказывай, что ещё у тебя стряслось! И не возражай – ты уже раскололась.
Вчерашняя встреча Софьи с бывшим мужем оказалась сплошным глумлением. Тот как «честный человек» решил донести до неё свои намерения лично. Ему нужна была дочь, и он не сомневался, что сможет убедить суд в том, что ребёнок рискует жизнью, оставаясь с матерью, сбившей на скорости человека. «Может, давай договоримся мирно? – предложил он. – А то я слышал, всё равно ведь тебе в тюрьму!»
– Ты понимаешь, у него ещё молодые родители, им скучно. Его мама очень хотела внучку, – угнетённо сказала Софья. – Его никогда не устраивали воскресенья. Я-то, правда, надеялась – женится, будут другие дети…
Ничего особенного не было в Софьином случае, подобные проблемы вполне поддавались разруливанию. Но почему-то в тот момент Болек не смог окинуть ситуацию взглядом профи, с безопасного бережка. Он вошёл в эту реку как жертва, и от ледяной воды перехватило дух. Ему потребовалось некоторое время, чтобы собраться и сказать спокойно:
– Тебе ничего не грозит, обещаю! Просто доверься.
– В последний раз я доверялась в пятнадцать лет. Бабушке! – усмехнулась Софья. – Нет, доверие для меня непозволительная роскошь. Да и что ты можешь сделать? Сам подумай: мать сбила человека на превышенной скорости. Болек, он отсудит её!
– Почему ты выбрала его? – спросил Болек. – Тогда, несколько лет назад?
– Поняла, что пора заводить ребёнка, и поставила цель.
– Ты поставила цель…
– Он подходил по параметрам. И нет – я не считаю это ошибкой! Я поставила цель – и добилась! – отвернувшись, упрямо проговорила Софья.
Болек присел на мягкий офисный стул возле кулера и, налив в стаканчик воды, глотнул.
