Она двигалась быстрым шагом на грани бега, балансируя между волевой сдержанностью и срывом в плач. На подступах к шахматному павильону замедлила ход и окинула взглядом собравшихся.
– Где собаки? Все целы? Никто не приезжал? – запыхавшись, спросила она, и тут же отчаяние беглеца сменилось на её лице облегчением: неужели обошлось?
– Танюлька, ну что? Рассказывай! – подскочила Наташка и успокоительно погладила Пашкину тётку по плечу.
– Полиция документы на школу спрашивала, – отдышавшись, сказала Татьяна и плюхнулась на лавочку рядом с Куртом, отёрла ладонью лоб. – Я им говорю, мол, обалдели! У меня сто лет здесь ветеринарный пункт! А сама молюсь, чтоб никто не взлаял. Думаю – вот сейчас Тимка зальётся или ещё кто и спросят меня: а что это у вас, гражданочка, по ту сторону здания? Кто это там в казённом флигеле хвостами машет? А потом смотрю: идёт Людмила. Я аж зажмурилась! Но она молодец, не выдала. Пойдёмте, говорит, уважаемые, ко мне в дирекцию, – и увела всю бригаду со следа! Сказала, позвонит. Александр Сергеич, с нас для Люды бутылка и конфеты. Поделишься? Тебе ж дарят, а ты не пьёшь! – И, взглянув на Саню, впервые за день улыбнулась. От этой улыбки её простое, грубоватое лицо на мгновение стало нежным. Свою неуместную любовь к Сане Татьяна обычно умела скрыть, но тут, «на стрессе», воля ослабла. – Александр Сергеич, ты скажи мне, что делать будем? Ведь выметут! И школу мою выметут. Эх, я как знала! Что-нибудь да выйдет, и на меня всё свалят. А всё из-за него! – И с упрёком взглянула на племянника. – Надо было гнать вас, а мне, дуре, всё жалко. Ведь каждую тварь с того света вытаскивал, жалел! – Не выдержав, она утратила мужество. Поплыли глаза. – Я бы взяла их! Да у меня в однушке своих хвостов сколько, ты же знаешь – куда мне ещё? К Пашке нельзя, к вам нельзя. Ни к кому нельзя, у всех обстоятельства! Передержку искать? А где найдёшь, чтобы с калеками возились, и на какие шиши, и что потом?
Саня подошёл и сел возле Тани на лавочку. Она сразу же ткнулась головой ему в плечо. От её волос и ветровки пахло военно-полевой смесью ветеринарного пункта, спиртом, землёй и ранами. А возможно, это просто был запах корма, пропитавший рабочую форму.
Два призрака у качелей – Курт и Ася плюс Наташка с Пашкой на ступеньке – молча наблюдали за старшими.
– Таня, терпи, не деморализуй народ, – шепнул Саня. – Через полчасика позвоним твоей Людмиле и всё решим.
– Ох! Да вот она! – крикнула Наташка.
Элегантная дама из администрации парка, с макияжем и укладкой, приличествующей теледебатам, пробиралась по лесным сумеркам к шахматному павильону. Её высокие сапоги были доверху обёрнуты в полиэтиленовую плёнку – дама боялась яда.
– Здравствуйте, господа! Собак вам придётся вывезти сегодня же! – начала она с места в карьер. – Забирайте сами, или вызываем отлов и постараемся получить места в муниципальном приюте. И ключик мне от павильона будьте добры! Ваше заведение, Татьяна Фёдоровна, пока не трогают. Я им объяснила, что ветпункт и собачье логово – это разные вещи. Но это пока – на первый раз. А теперь у меня лично к вам информация, уважаемый защитник бездомных! – спокойно и строго обратилась Людмила к Пашке.
Тот поднялся и флегматично прислонился к стене павильона. Сырое дерево слилось с волосами, и сам он словно бы растворился в наступивших сумерках. Собаки за дверью скулили и нетерпеливо взлаивали.
– Вы, уважаемый Павел, своими противоправными действиями спровоцировали других нарушителей отравить весь лес. Вы видели листовки? Они протестуют именно против бродячих животных в парке. Против вашего рассадника опасности и болезней.
– Они стерилизованные и привитые, со всеми справками, – глядя в сторону, бросил Пашка.
– Ну, справки, молодой человек, допустим, вам тётя пишет!
– Мы всё равно здесь останемся, – вскинув на начальницу угрюмый взгляд, сказал Пашка.
– Ну и наглый! – ахнула Людмила. – А я-то с ним по-хорошему! В общем, Таня, извини, я вызываю службу, и, будьте добры, без эксцессов! Два года у вас было, чтобы всех пристроить, – а вы новых только копите!
– Кого пристроить? Мышь со сломанным позвоночником? – прошипел Пашка. – Или Василису с эпилепсией? Или Джерика тринадцатилетнего, у которого лапы не гнутся? Наташка вон два года уже фотки постит! Я бы всех взял, но вы это деду моему скажите, с астмой!
Людмила больше не спорила с ним. Грациозно перепрыгивая топкие места, она пробиралась по тропинке в сторону аллеи.
Саня поглядел на Пашку – тот пошёл к загончику, осматривая снег по сторонам. Перевёл взгляд на Татьяну, нахохлившуюся и какую-то красную, словно её отшлепали по щекам, и, вдруг сорвавшись, догнал Людмилу.
Если Бог не подарил бы Сане сердечную простоту тона и сочувствие ко всякому встречному, вряд ли Людмила стала бы с ним разговаривать. Но был, был у него этот дар, и Людмиле пришлось замедлить шаг и с видом важным, слегка надменным прислушаться к его торопливым речам.
