– Ну, это ему на пользу, – заметил Болек и после небольшой паузы сказал переменившимся голосом, как будто с улыбкой: – Ася, у меня к тебе есть одна лёгкая и увлекательная просьба! Погаси, пожалуйста, свет в своей комнате, отдёрни шторы и посмотри в окно!
– Да! Уже! – отозвалась Ася и, выключив лампу, заинтригованно пробежалась взглядом по блестящему огнями вечеру.
– Хорошо. Тогда прицелься на жёлтый высокий дом. Видишь мансардное окно? Полукруглое, больше, чем остальные. Тебе должно быть видно над домами.
Ася живо сняла с подоконника герань и стопку бумаги, дёрнула фрамугу и высунула голову на сырой воздух.
– Нет… Я не пойму, какое? Их там много.
– Хорошо, сейчас… Видишь – которое мигает!
В сиренево-синей, усыпанной стеклярусом огней вышине Ася разглядела очертания дома. Полукруглое окно на верхнем этаже вспыхивало и меркло.
– Да! Вижу! – воскликнула она, и тут же её кольнула невозможная догадка. – Болек, я не понимаю! Ты долетел?
– Долетел? Ну, можно сказать и так! – отозвался он со смехом. – По крайней мере, куда-то приземлился!
В накатившем восторге, забыв о тяготах дня, Ася глубже высунулась в окно и замахала рукой в полную дрожащих огней темноту московской вселенной.
«Ну вот… Всё это получилось хорошо. Отлично!..» – подумал Болек, укладываясь спать на новом месте.
Рубеж был взят! Неведомый мастер сложил края, и дыра в двадцать лет исчезла. Он снова был в семье и эту самую семью собрался теперь поправить по своему вкусу, изъять лишнее и уютно вписать себя.
Он лёг по-кочевому, прямо в одежде, поскольку ещё не успел обзавестись необходимыми предметами быта. «Всё-таки надо было поискать “апартаменты”, хоть была бы готовая постель…» – подумал он запоздало, впрочем без особого сожаления.
Вскоре тонкий мост дрёмы перенёс его в дом на Пятницкой. Болек увидел Асино беспокойное лицо, приблизил, как в микроскоп, и, пройдя насквозь, очутился внутри её сознания, где во мраке мотались и завывали ветром лесные деревья. Затем черты Аси преобразились в Софьины, и наконец волшебник, вполне довольный своими сегодняшними безумствами, провалился сквозь хрупкий настил «прозрачного сна» в счастливое беспамятство сна глубокого.
…А проснувшись, опять, как в последнее время часто бывало с ним, не сразу догадался, где он. К счастью, роскошный, почти во всю стену, полукруг окна быстро восстановил память. Болек был в Москве, в самом центре столицы, минутах в трёх ходьбы от сестёр.
Вчера вечером на поиск квартиры у него ушло рекордно мало времени. Первый же адрес, который они с агентом пришли посмотреть, устроил его, и вовсе не потому, что Болек был всеядным, – скорее наоборот. Просто квартирка, расположенная в мансардном этаже солидного дома, оказалась изысканной.
Она состояла из небольшой со вкусом обставленной гостиной, спальни и кухни; всюду пахло только что завершённым ремонтом. Главное же – из полукруглого, в форме арки, окна просматривался кусочек дома Спасёновых. Ощущая себя немножко Великим Гэтсби, Болек прикинул расположение комнат и понял, что окно в торце – Асино.
Встав с постели, он отдёрнул шторы и, щурясь на поднимающееся солнце, окинул взглядом уютную панораму Замоскворечья. С удовольствием прошёлся по дому, выглянул во все имеющиеся окна и на кухне обнаружил, что из предметов, необходимых для приготовления кофе, в его распоряжении есть только газовая плита.
Близлежащие заведения, где Болек рассчитывал позавтракать, ещё не открылись. Пришлось топать к метро, в бессонную кофейню при «Макдональдсе».
Сидя у окна в закутке всемирной забегаловки, с глубокой и свежей после сна душой, он понял, почему остался. С опозданием в двадцать лет его настиг дар, обильный и бесполезный, как цветение необъятной сирени в бабушкином дворе, – семья, сёстры и брат, известие о Сониной любви. Содрать шкуру рациональности и голеньким упасть в этот цвет! В молочную реку отрочества! Как, бывает, во сне рушишься в бездну – и просыпаешься на мягкой подушке, в лучах летнего утра. Правда, пока ни подушки, ни лета у него не было. Был сырой апрель, сломанный брак, подвешенная на волоске карьера и незастеленная кровать в чужом доме.
Прикидывая план на день, Болек вспомнил, что приехал с одним чемоданом. К тому же после пожертвованного на Асин побег пальто он испытывал некоторые затруднения с верхней одеждой. Сегодня ему предстояло пройтись по магазинам и обрасти вещами для новой жизни, но до открытия торговых центров было ещё несколько часов.
Задумавшись на миг, он вынул из внутреннего кармана пиджака сложенный лист, на котором Ася нарисовала ему дорогу в приют. Нет, он вовсе не собирался спозаранку общаться с угрюмым подростком и его собаками. Но разведать место для велосипедных прогулок или пробежек, раз уж ему вздумалось пожить в Москве, – почему бы и нет? Лесопарк вполне бы его устроил!
