- Ебать ту Люсю... - протяжно вырвалось у эльфа, когда его с ног до головы оросил кровавый дождь. Пресловутой Люси, он не знал, как и не задумывался, откуда у людей Зеленого города эта фраза, но в данный момент она полностью отражала его эмоциональное состояние.
Тень вздрогнула. Как бы удивленно огляделась по сторонам, начала сжиматься и вмиг пучком мрака разлетелась по всей зале, вбирая в себя остатки жизненной влаги Аленького цветочка.
Это было последней каплей для психики эльфа. Он вырубился. Прошептав на прощание Фиалке: «Будь человеком...». Фразу он выговорить до конца так и не успел, но в купе со всей остальной магией, которой подверглось сегодня растение, начался процесс, о котором эльф и предположить был не в силах.
- Любимый! - завопила Фиалка и бросилась к нему, накрывая своими шершавыми листьями. - Не умирай, любимый!
- Собаке, собачья смерть! - громогласно прокатилось по залу эхо.
Звук собирался вместе со сгущающейся тьмой, над опустившей свои «конечности» квиткой. Марево снова приобретало прежние очертания, становилось плотней и начало понемногу светлеть, пока не обернулось статной женщиной, лишенной каких-либо одежд.
- Ну, здравствуй, родимая, - зловеще захохотала Амалия. - Теперь тебе кранты, сучка развратная, и кобелине твоему, тоже звездец!
Монстрообразный цветок отступил, в нем начались видимые перемены. Соцветия собрались воедино, листья прижались к их тонкому стану цветоножек, соорудив кокон, покрывший даже корни-осьминожки. На какую-то долю секунды кокон стал монолитным, потом начал деформироваться, и в итоге развернулся, во всей своей красе.
- Это мы еще посмотрим, кому тут кранты, тоже мне нимфа, срамоту свою прикрой, титяндрами не тряси, - насмешливо заявила молодая женщина, укрываясь в зеленую шубу неизвестного материала и поправляя волосы тоном светлее, чем ее единственная одежда.
- Это еще что? - Амалия отступила на шаг.
- Это я — смерть твоя! Заодно то, что ты устроила с моим дорогим хозяином, тебя на сухой палисадник в пустыне высадить надо и поливать забыть! - зеленоволосая наступала, готовясь к броску, сверкая пронзительно желтыми глазами. - Но, то, что ты — убийца чертова, решила забрать жизнь моего любимого!.. да я тебя сама сейчас обратно в горшок посажу и всех тутышних котов, там ссать и срать заставлю!
Амалия отскочила в сторону, увернувшись от броска Фиалки, ринувшейся навалять ей пендалей. Рванулась к двери, перескочила через неподвижного эльфа, оглядела коридор, в поисках защиты и одежды. Защиты не нашла, но заметила халатик. Тот самый, что всего какие-то несколько часов назад был на Алефе. Подхватила его и быстро завернувшись, подбоченилась, ожидая, когда на поле боя появится противница.
- Иди сюда, сорняк недобитый, я тебе сейчас пестицида накостыляю! - язвительно подначивала ведьма.
Казалось, что сейчас она, напрочь, позабыла все свои боевые, магические навыки — ей нужна была бойня, настоящая, бабская драка. Тело еще не слушалось полностью, но желание поразмять суставчики пересиливало как доводы разума, так и страх быть поверженной. До этого еще ни одному колдуну не удавалось сделать то, что сделал Алеф — вернуть ее в прежнее, человеческое состояние. Даже сама ведьма, при всем ее могуществе, самостоятельно не смогла бы обернуться обратно. Дело в том, что когда она колдовала то злосчастное заклинание, еще сама не ведала, во что ввязывается. Влюбленная женщина — опасна, а отвергнутая — еще страшнее, в сотни раз страшнее. Годы, проведенные в растительной форме, довели ее уже до отчаянья. С каждой новой, но безуспешной попыткой Стригосуса вернуть Амалии прежний человеческий вид, безысходность и безумие с новой силой наваливались, отбирая последние крупицы надежды. Женщине уже не нужен был этот трогательный парнишка, в которого она в свое время влюбилась. Ее уже не интересовала месть, за ту боль, что ощутило ее оскорбленное самолюбие. Ей хотелось... ей просто хотелось размять свои затекшие косточки! И Фиалка ей это сейчас была готова обеспечить.
- Это кто тут еще мне пестицидом угрожает! Гербицид тебе в сраку!
И кто бы мог подумать, что такое милое и нежно цветущее в лучах утреннего света растение, превратится в настоящую воинствующую красавицу. Да, магия и любовь многое меняют, даже в ботанике.
Женщины сцепились и начали таскать друг друга за длинные волосы, выдирая их клочьями. Они не кричали, они шипели, верещали, матерились такой отборной бранью, что любой гоблин мог обзавидоваться. В определенный момент времени, они повалились на пол и стали по нему перекатываться одна на другую, сыпля ударами, куда бог пошлет.
