- Та щас! - Кот прыгнул на эльфа, завалив на спину, уселся на его грудину и лизнул подбородок. - Такое чтиво! Хозяин... ты гурман! А как они их того,... приходують! Аж душе светло от этого!
- Маркус! - попытался сопротивляться эльф, но тщетно.
- Ну, шо Маркус?! Давай ты меня будешь звать как-то шоб иначе. А то якый-то МММ получается. Давай я буду Рэксом? - Кошак гордо встал на задние лапы, больно упираясь в костлявые ребра эльфа, у которого и без того все болело.
- А давай я тебя просто Чертом звать буду? Это тебе больше подходит, - подхватив кота на руки, эльф снова сел в кровати.
- Шо ты мелешь? Я - Черт? Та от меня все ж шарахаться будуть!
- Как я понял, Пушистик, от тебя и так все шарахаются.
- Пушистик?
- А что? Ты же не лысый, как подавляющее большинство наших котов. Будешь Чертов Пушистик, - эльф засмеялся и резко застонал от дикой головной боли.
- Я так не играю, - надулся кот. Хотя и то, и другое имя ему очень нравилось.
- Вот и не играй, будь моим Пушистиком, а для остальных - Чертом, хорошо?
Кот не успел ответить, когда в стекло постучал почтовый голубь. У кота засветились глаза, у Марфея отразилась мука.
- Выходной! - с болью в голосе произнес эльф, но отворил окно, взял письмо и отпустил птицу.
Содержимое письма заставило его похолодеть от ужаса.
Часть 22
- Что ты творишь? Совсем с ума сошла? Ты же убьешь его! – крикнул высокий мужской голос.
- И, что с того? Если они до нас доберутся, то и мы умрем. А убить эту гниду – святое дело! – отвечал озлобленный, хрипливый женский. – Неужели ты не понимаешь, что мы сами себе подписали смертный приговор?
- Я знал, на что шел, и ты - тоже.
- Давай убьем его. И он больше никого не тронет, не будут литься больше вдовьи слезы, не будет больше похищений и этого тотального страха.
- Еще рано. Я обещаю тебе, что если они, отвергнут наши требования, ты сама убьешь его.
- Обещаешь?
- Да, - голос с тихим и зловещим гулом пронесся по сырому коридору.
Человек, связанный, стонущий, лежал на холодном бетонном полу. Хотя по его чертам сложно было определить – насколько он человек. Острый нос и оскал, прячущийся под тонкими губами выдавал в нем вампирскую или вурдалачью кровь, угловатая форма лица, тяжелый подбородок и выдающийся лоб – наличие в его роду орков или гоблинов, а может и тех, и других, мало того, заостренные уши свидетельствовали о том, что когда-то в его родословной «пробежал» эльф, а низкий рост – о наличии крови гномов. Полный комплект, если можно так сказать. Тем не менее, он был человеком. С черной повязкой на глазах, мощными веревками на запястьях и щиколотках, пленник корчился от боли, но пощады не просил. Это было ниже его достоинства – этот человек не перед кем, больше, не падет на колени.
Он слишком многое вынес, начиная с самого детства. Унижения, оскорбления, бесчисленные синяки и шрамы, оставленные на его юной душе, создали бессердечного руководителя и хитрого политика, отвечавшего своему имени – Лев. Правда, это имя уже все давно позабыли, зовя лишь по фамилии – такой же угловатой и несуразной, как и черты лица ее обладателя.
* * *
Кентавр с опаской посмотрел на кота, но ничего не сказал. Кот, собственно тоже, не проронил и звука. Хозяин, решив не нарушать гробовое молчание, уселся на круп кентавра и погладил его по спине. Прямо семейная идиллия какая-то, если не учитывать лица участников этой сцены. Тишину нарушил кентавр, поинтересовавшийся, куда они держат путь. Хозяин пожал плечами и скомандовал:
- На городской тракт по обычной дороге, а не через лес.
Так и поехали, спокойно и также молча.
Погода располагала к прогулкам, радуя последними сухими, теплыми днями зимы. А скоро начнется слякоть, весь снег поплывет, и дороги превратятся в грязное месиво. Полубес нагло спрятал ладони под мышки Арсения, как будто это было в порядке вещей, хотя кота этот порядок совсем не устраивал, но возражать ничего при посторонних Алеф не стал – он со Стрижиком дома потом разберется.
Проезжая по поселку им попадались местные жители. Весьма разношерстный и много расовый народ, имеющий одну общую особенность - гордость за то, где они живут и, как живут, это придавало их лицам какую-то спокойную удовлетворенность. И не было среди прохожих тех, кто не посчитал нужным хотя бы кивком засвидетельствовать почтение ден Астаро. Полубес отвечал тем же.
