- Не переживайте о таких пустяках, товарищ. Мы тут все свои, как семья, - отшутился орк, злобно зыркнув на своих подчиненных, заставляя держаться на расстоянии. - Я буду папой, это - детки, а вы, уж простите, за миловидность и габариты станете мамочкой.
Наконец-то нервы Фея не выдержали, с треском и хрустом лопнули, визуально засвидетельствовав этот факт снопом искр, окутавшим эльфа и заставив Берго отскочить на почтительное расстояние в три шага.
- Та ты шо, хозяин? Змерз? Так давай трусцой вона до той опушки, - невозмутимо вмешался Черт, спрыгивая с насиженного теплого плеча Сала и с разбегу заскакивая на плечо эльфа.
- А это идея, мой юный друг, - хищно улыбнулся Марфей, придерживая кота, чтобы тот, не дай боже, не сбег или не упал.
Сорвавшись с места, эльф побежал вперед, оставляя остолбеневшую пятерку недоумевать.
- И че делать будем? - посмотрел вслед быстро удаляющемуся беглецу Бжих, разворачиваясь лицом к начальнику.
- Может ну, их? - Пасси деловито поковырялся в носу и, отстрелив щелчком козявку, подбоченился. - Пойдем короткой дорогой, зайдем к бабам, выспимся, наконец-то. А то, какого рожна нас в ночь выперло?
- Пасси, ты либо дурак, либо никак не вылечишься, - рявкнул Гоги, отвешивая самому мелкому из них затрещину. - Мы ночью всегда на дело ходим. Чтобы нас никто не поймал.
Пасси и Бжих лишь закатили глаза, и состроили самые отвратительные страдальческие рожи. В исполнении этой парочки подобные выходки были обычным явлением, как, собственно, и вошедшая в поговорку тупость Гоги.
- Гоги, мы вечером ходим, потому, что пока клиент днем нателится с заказом, уже темнеть начинает, а заказы сам знаешь, оперативные, - похлопал по плечу активиста Сало и двинулся без разговора вперед.
Берго наконец-то отошел от шока, вызванного эльфийским фейерверком, сплюнул на серый, в лучах едва видной луны снег, и рявкнув: «Не догоню, так согреюсь», рванул за эльфом. Остальным ничего другого не осталось, кроме как последовать за начальником.
Что именно Берго хотел сделать сейчас с Феем, он сам не знал, точнее никак не мог определиться с последовательностью: завалить, трахнуть, убить, выломать сухожилья, насладиться стонами удовольствия гибкого и соблазнительного тела, зацеловать до смерти, отдать на растерзание цуцикам... короче, выбор был большой и многообразный.
Через пять минут эльф скрылся из виду. Растворился на темном горизонте северной ночи. Берго поднажал и уже бежал на скорости овцы, за которой гонится голодный, огнедышащий дракон. В желаниях, касавшихся эльфа, у орка появились более конкретные и садистские нотки, отводя на второй план церемонную нежность.
* * *
- И что ты, друг сердешный, лежишь во тьме сырой, кромешной?
В ответ послышалось сдавленное рычание. Если бы у этого самого «сердешного друга» не был кляпом забит рот, он бы точно высказал своему приятелю закадычному, все, что давно вертелось на языке. Но друг не стал долго ерничать, склонился над телом и в мгновение ока развязал пленника. Кляп вытягивать не стал, оставил эту привилегию приятелю.
- Выпить... есть? – грубым, осипшим голосом прошептал бывший пленник.
- Вот ты даешь. Мало того, что освободить, так тебе еще и скатерть самобранку сюда принести, да? Поднимайся, валим отсюда, а то от этого климата у меня не ровен час из носа потечет.
Пленник с трудом поднялся, опираясь на приятеля, гнусно хихикнул и зловеще прошипел:
- Из носа не так страшно. А вот если с конца потечет...
- Да иди ты, пошлячара! Сколько тебя знаю, а вечно задаюсь вопросом: кто из нас исчадие ада?
- Ну, ясно кто! Твоя жена!
Оба расхохотались, пленник еще и раскашлялся. Спаситель перекинул через плечо свою ношу и пошел на выход.
Часть 26
- А может не надо?
- Надо, еще как надо! Будешь знать, как чужих мужей отбивать! – женщина в лисьей шубе наступала на юную особу, уверенно отползающую задом, подальше от потенциальной угрозы.
- Не виноватая я! – всхлипнула ведьма, отползая еще дальше, пока на пути ее спины не встала стена.
- В чем не виноватая? В том, что глаза блядские у тебя или пилотка мокрая?
- Он сам пришел!
- Он? Он дома! Это ты пришла, курва драная!
До столкновения оставалось два шага. Злобный скрежет зубов Волковой действовал на Амалию как взгляд удава на кролика – он парализовал ее. Вспомнились годы, когда будучи растением, она не могла и шелохнуться, оставалась в одиночестве на покрытом пылью столе, но и тогда ей не было так страшно, как сейчас. Пусть у нее теперь есть ноги, но бежать не куда, вернулась сила, но и она здесь не действует. Вокруг столько магии, а взять и воспользоваться ею, у ведьмы не было возможности, словно какой-то злой рок создал непроницаемую стену с ментальным миром. Опять, как и тогда – пыльное помещение, наполненное пустотой и мраком. Ощущение обреченности накатило с неистовой силой. Она никому в этом мире не нужна.
Амалия опустила голову и всхлипнула.
- Убей меня, а? Только не мучай. С меня хватит.
