Каждый, ну абсолютно каждый трезвенник и язвенник, не говоря о прочем контингенте народа, хоть раз, но был в этом состоянии. Когда море по колено, а все вокруг - муравьи или козявки, когда земля уходит под ногами, и, даже без пресловутой точки опоры, на которую ссылался известный ученый древности, ты способен этот самый горемычный мир перевернуть.
Ей было сейчас все до Пифагориуса с Ньюмргоном в придачу. Геометрия теряла четкие границы физического макромира. А ведущий ее мужчина воплощал в себе сосредоточение вселенского греха выраженного в излишней волосатости сзади ниже пояса и рогов на лбу, которые так и просились на слесарную операцию по отпилу или откруту.
«... и молчит же, главное дело, молчит! А обычно на мое слово целых пять без остановки. Ему хоть наизусть справочник инженера цитируй - все равно заткнет, подлец. А сейчас!... Сволочь! И чего только я за него замуж вышла? Потому, что грудь колесом и жопа ящичком, хи-хи».
Борис сдерживался. И предвкушал. Ой, как долго он ждал этого момента! Чтобы прийти утром к женушке, у которой головушка бо-бо и во рту, как будто стадо котов опорожнилось, когда все дрожит, и так тянет излить наружу все, что вчера употребил. Прийти, обнять, протянуть стакан кефира, поднести к самым губам, чтобы не расплескалось все по пути. Погладить по встрепанным, взлохмаченным волосам, коснуться их губами, улыбнуться и ласково, тихо - громко ни в коем случае в данной ситуации говорить нельзя! - прошептать:
- Учись, жена, как надо с мужем на утро обращаться, после того, как он вечером лишку хватил.
И пусть сгорит она со стыда, за свое поведение. Заодно и забудет об Амалии. И прочих досадных недоразумениях, систематически обнаруживающимися в его опочивальне.
Когда, то вздыхающая, то подхихикивающая Женевьева, раздетая и уложенная в кровать, уснула, а непонятно откуда взявшаяся камеристка-уборщица-повариха и просто чудо зеленоволосое, пошла стряпать что-то на кухню, ссылаясь на то, что хозяева, совсем ее игнорируют, кушают мало, да и вообще, бывают редко, ден Астаро решил подняться к сыну. Все равно домой возвращаться бессмысленно. Не зря его приятель так смотрел на колдунью, а она на него. Чтобы всю малину им испортить в самом начале? Пусть пока принюхаются друг к другу, разожгут тлеющий уголек интереса, а потом... Вообще, семейная жизнь, это такая... слов не подобрать, какая именно мерзость. У всех, ну абсолютно у всех, есть в семье проблемы, есть скандалы: то муж - сволочь, то жена - зараза, а живут же, род свой продолжают, детей растят, друг на друга систематически бочку катят, но все равно, есть разница в том, когда живешь один или с кем-то. Когда есть к кому возвращаться, за кого переживать, о ком думать.
Не обнаружив ни сына, у которого сегодня, по идее, выходной, ни кота, который еще позавчера выхаживал голяка, и соблазнял ту самую непонятно откуда взятую уборщицу, Борис воспользовался магическим поиском. Маячок указывал, что Стригосус не далеко, а главное, что ему угрожает опасность. Недолго думая, бес шагнул в пространство туда, где находился его сын. Как-никак, единственный, наследник, и вообще - редкостный оболтус, как и его... его папа с мамой, чего уж греха таить?
* * *
На вопль кентавра из подвала, наперегонки, выскочили Алеф и Стригосус. Старик либо удачно изобразил мученическую кончину, либо просто по привычке вырубился, но виду не подал, что ему - старому, прожженному годами интриг, колдуну, что-то интересно.
Вопль доносился с кухни. На смену воплю пошли маты, визг, бой посуды и... двухголосое лошадиное ржание.
В итоге обнаружилось, что искать «неведомую зверушку» не надо, само пришло. И мало того, еще и устроило разборки с Арсением. Видимо сиамскому коню не понравилось, что другое производное от коня - кентавр, ведет себя более естественно и превращаться в человека не хочет. Или там дело в другом было – выяснять не стали. Все равно то, что хотел конь-двучлен, никто разобрать не мог. Способность говорить человеческой речью у него пропала, а вот потребность выпить спиртное - возросла.
В тот момент, когда Стригосус ворвался на кухню, из мебели остался лишь тяжелый дубовый шкаф и печь, из утвари целыми лишь два внушительных чугунных котла, а пол был залит кровищей. Попало всем. Правда, в основном экзотическому коню. Даже у Алефа каким-то не понятным образом был поранен бок. У Арсения кровоточил кулак, и на щеке красовалась внушительная царапина. По всему выходило, что кентавр приглянулся любвеобильному магическому гибриду, так сказать, сексуально.
Полубес долго рассуждать не стал, кто прав, а кто виноват.
В помещении полыхнуло все. Даже шерсть на загривках у коней. Исключение составили лишь кот и кентавр, которых охватил магический кокон. Огонь моментально начал распространяться по стенам и потолку.
- Бежим, - крикнул Стригосус своим, придерживая двери кухни.
Только Арсений, державший в руках ошалевшего кота, вылетел из охваченного огнем помещения, как с потолка упала горящая балка, перегораживая путь полубесу.
- Стрижик! - истошно взвыл кот, едва не вырвавшись из рук кентавра.
