Проснулась она ранним утром. Солнце ещё не взошло, но в хижине уже не было темно, потому что небо стояло безоблачное, а луна висела почти полная. Чёртова Аннели посмотрела на меня без удивления – не так, будто ожидала меня увидеть, это было бы невозможно, а так, будто её уже ничем не удивишь. Первым делом она выпила кувшин воды, но не было такого впечатления, что она утолила жажду. У меня был припасён с собой хлеб, чтобы с самого начала установился хороший климат, и теперь я выложил его на стол, ведь Чёртова Аннели всегда была голодна. Но, к моему удивлению, она не потянулась к хлебу. «Я ем только зимой, – сказала она однажды позднее. – А летом в основном пью». И она действительно очень исхудала; если она действительно как луна, как всегда говорила наша мать, то от полной луны в ней оставалась всего четвертушка.
Довольно много времени прошло, прежде чем она вполне вернулась в действительность, как будто была где-то далеко-далеко и не могла найти оттуда дорогу к самой себе. Она о чём-то сосредоточенно думала, это было заметно, и иногда губы её шевелились, но без слов. Потом в какой-то момент Чёртова Аннели кивнула, как человек, доделавший работу до конца и довольный ею, и сказала:
– Да, из этого можно что-то сделать.
Потом она взяла кувшин, который я к этому времени уже снова наполнил, но не выпила, а вылила воду себе на голову и встряхнулась, как это делает собака Криенбюля, когда принесёт палку, брошенную в деревенский ручей. Только после этого, снова собственным голосом, она меня о чём-то спросила, а о чём, я не понял.
– Ну что, ты встретил чёрта? – спросила меня Аннели.
Я сперва думал, она всё ещё в своих мыслях, но она из них вернулась и как человек, который после долгого путешествия наконец-то очутился в своей деревне, хотела услышать, что произошло за время её отсутствия. Чёртова Аннели вспомнила про нашу встречу, тогда перед статуей Божьей Матери, когда она посоветовала мне идти домой и предостерегла, что, мол, никогда не знаешь, где притаился чёрт. И теперь она хотела знать, не встретился ли он мне.
– Да, – сказал я, – и не однажды.
Она кивнула, как будто именно такого ответа и ожидала, и любой другой был бы неправильным.
– И теперь ты снова пришёл ко мне за советом? – спросила она.
Но я от неё хотел чего-то большего, чем просто совет.
Когда она выслушала, для чего я к ней пришёл; что хочу научиться рассказывать истории и готов заплатить ей за обучение, по её лицу нельзя было прочитать, скажет она на это да или нет. Она только протянула руку, и я положил ей на ладонь кошель с монетами.
– Откуда у тебя эти деньги? – спросила она.
Я хотел рассказать о своей работе на старого Лауренца, о грошике, который получал от него за каждую могилу, но она не это хотела услышать.
– Не так, как было на самом деле, – сказала Чёртова Аннели. – Это может каждый, а ведь ты собираешься стать рассказчиком историй. Расскажи мне про этот кошель придуманную историю, но только нескучную.
Это походило на игру, но было гораздо больше, чем игра. Я знал: если сыграю плохо – раз и навсегда проиграю, Аннели прогонит меня, и я никогда не стану тем животным, какое углядел в моём озере. Но вернуться назад и снова стать прежним Себи я тоже не мог, Гени мне ясно сказал, что это будет невозможно, наш участок земли принадлежит теперь Штайнеману, а сам Гени уже наверняка покинул деревню. Во рту у меня пересохло, я сглотнул насухую, но потом мне вспомнилось, что однажды сказал дядя Алисий: «Чем больше боишься, тем больше надо притворяться бесстрашным. Это впечатляет не только противника, но и самому тебе внушает отвагу». И я сцепил пальцы за затылком и откинулся назад, как будто чувствовал себя вольготно и нисколько не трусил.
– Это легко, – сказал я. – Кошель хотел прихватить с собой в могилу один скупердяй, но его сыновья оказались ещё скупее и вырыли отца из могилы вместе с кошелем. За такое кощунство чёрт сразу уволок их в преисподнюю, а кошель так и остался лежать на кладбище. Поскольку мне пришлось вскоре рыть неподалёку другую могилу, я этот кошель нашёл и подобрал.
– Или? – сказала Аннели.
– Собирал в лесу грибы и наткнулся на змею, которую какой-то злой дух привязал к дереву тугим узлом. Змея уже издыхала от голода и каждого прохожего просила отвязать её. Но поскольку она была ядовитая, все люди её боялись, и никто не отважился даже близко к ней подойти. Когда она попросила об этом меня, я сказал, что мне потребуются обе руки, чтобы развязать узел, а корзину с грибами я не могу поставить на землю, потому что в неё наползут жуки и муравьи и всё сожрут, пока хожу по лесу. Но если она сможет удержать корзину на весу своими ядовитыми зубами, тогда я ей помогу. Так я смог развязать ей хвост, не боясь быть укушенным, и в благодарность за освобождение она достала из дупла этот кошель, который спрятали туда разбойники.
– Или?