Гени он тоже призвал сюда, в его случае только из подлости, чтобы показать ему, кто из них двоих окажется победителем. Сегодня он хотел торжествовать не только над герцогом и над фон Хомбергом, но и над своим племянником, который посмел когда-то выгнать из дома его, урядника Алисия.
Он запланировал дело, о котором нельзя говорить заранее, и оно должно было сработать с первой попытки. Но в солдатах он научился тщательно готовиться к битве. У каждой загородки с брёвнами и с камнями были выставлены по два человека с топорами. Как только колонелло отдаст им приказ, они срубят сдерживающие колья, и брёвна с камнями покатятся вниз. То были не испытанные бойцы, гордость Алисия, а парни, что всё это время оставались в лагере и не имели другого боевого опыта, кроме драк деревня на деревню. Из опытных солдат, которые якобы должны были появиться здесь для подкрепления, я не видел ни одного и считал упоминание о них хвастовством Алисия. Но он не соврал и в этом случае, а всего лишь поставил правду с ног на голову. Чтобы наперёд знать, что он запланировал на самом деле, надо было уметь думать так же, как он. Но если ты умеешь так думать, тогда ты сам и есть чёрт.
Вначале было слышно, как люди переговариваются друг с другом, потом Алисий приказал молчать. Но стихло не сразу, потому что свои приказы он по-прежнему отдавал по-итальянски, и не все поняли, что означает его «Silenzio![46]». Наконец все замолкли, было слышно только, как ветер шумит в деревьях.
Не знаю, сколько мы так простояли неподвижно, наверняка мне это показалось дольше, чем было в действительности. Один раз меня вспугнуло постукивание, но это всего лишь дядя Алисий барабанил ногтями по своему глазному клапану. Это был единственный признак волнения, который можно было в нём заметить.
Потом послышался крик сыча, издалека, и люди встрепенулись, как будто каждого кто-то тронул. Второго крика пришлось ждать довольно долго, так что про первый уже подумали, что то кричал настоящий сыч, хотя днём их обычно не услышишь. Но потом всё-таки последовал и второй крик, а вскоре за ним и третий. Алисий опять отдал итальянскую команду. «Pronti![47]» – крикнул он. На сей раз все его поняли и подняли свои топоры, готовые рубить колья. Наверняка он уже упражнялся с ними.
Отряд, приближавшийся внизу по дороге, был небольшой, но зато впечатляющий. Тогда в монастыре рыцари по сравнению с этими больше походили на конюхов. Чего стоил один только знаменосец, который нёс флаг с красным львом, вставшим на задние лапы. Он был разодет так, как я ещё никогда прежде не видел. Они ехали шагом, неторопливо, с ними были и пешие, и им не приходилось бежать. Вслед за знаменосцем гарцевал сам герцог, не на боевом рысаке, как можно было ожидать, а на изящной сивой лошади; она двигалась, как мне ещё никогда не приходилось видеть: при каждом шаге высоко поднимала передние ноги, будто танцевала. В гриву лошади были вплетены цветные шнуры, а попона под седлом свисала чуть ли не до земли. На герцоге был жёлто-красный камзол, это цвета Габсбургов, а мантия поверх камзола была из белого меха с чёрными пёрышками, не представляю, от какого зверя этот мех. За ним ехали на чёрных лошадях всадники с фанфарами, но не играли, а упирали инструмент в бедро; я думаю, они получали сигнал дуть в фанфары, только когда процессия вступала в деревню или в город а здесь, у Главного озера, как они, наверное, думали, никто не живёт и некого оповещать о своём прибытии. За ними ехали три всадника в длинных красно-жёлтых накидках, со знаками власти и значительности, положенными господам. У одного впереди на луке седла был турнирный рыцарский шлем герцога, с перьями и гербовым львом из блестящего металла; я даже вообразить не мог, как можно с такой тяжестью на голове скакать вперёд в поединке. У второго был резной жезл из очень тёмного дерева, он держал его вытянутой рукой перед собой, что наверняка было нелегко, если приходилось так делать всю поездку. Этот жезл, как мне однажды объяснял Хубертус, служил знаком того, что его обладатель является высшей судебной инстанцией, назначенной напрямую королём. У третьего всадника на кулаке сидел сокол в кожаном чепце, закрывающем глаза; я не знаю, имеет ли и это своё значение, кроме того, что соколиная охота – это что-то особо аристократическое. За теми тремя с их знаками отличия следовали вооружённые, среди них наверняка были и солдаты, которых прислал герцогу фон Хомберг; они-то и выдали Алисию весь план. Вооружённые были двух видов – конные, всегда по двое рядом; я ещё помню, как подумал тогда: «Сейчас им придётся ехать вплотную друг к другу, так сильно сужается тут дорога». И замыкавшая колонну дюжина пехотинцев, тоже идущих попарно, с оружием на плече.