– Я сделал все, что мог, – глухо отвечал генерал Дима. – Кто мог знать, что заговорщики так быстро сдадутся? Что касается денег, то революция нам не стоила почти ни гроша. Вещи и провиант для защитников Белого дома мы доставляли на свои средства, как и бензин для подрыва бронемашин. Я не понимаю, о каких деньгах идет речь?
– Что?! – заорал Вирский. – Он не понимает, о каких деньгах идет речь! Ты издеваешься надо мной?! Речь идет о миллиардах долларов, которые завтра начнут поступать от международных фондов. И ты прекрасно знаешь, кто это организовал. Но ты не знаешь, что все предварительные сделки и переговоры хранятся в моем личном сейфе в Нью-Йорке. И если я предам их огласке, тебя вместе с твоей командой благодарный русский народ вздернет на фонарных столбах.
– Но кто мог знать, что скотина Янаев накануне путча нажрется и будет трястись по телевизору, – на глазах всего народа, всей армии?
– Так поставили бы другого! Или в России не осталось непьющих людей? О, проклятое русское пьянство! Сколько дел оно погубило!
– Вы тоже русский, Родион Родионович, – напомнил Палисадов.
Вирский покачал перед его носом указательным пальцем:
– Это ты русский. А я гражданин Вселенной.
Сказав это, он совершенно успокоился.
– Где кровь? – бытовым голосом спросил он. – Где обещанная кровь?
– Три человека погибли, есть раненые.
– Что? – презрительно перебил его Великий Архитектор. – Ты издеваешься надо мной? Неужели ты думаешь, мне достаточно крови троих людей?
– Сколько же вам надо?
Глаза Вирского вспыхнули демоническим огнем.
– Моря! Океаны! На худой конец полноводные реки! Но не лужи, не лужи, понимаешь, Палисадов!
– Все еще впереди, – бормотал Дмитрий Леонидович. – Завтра развалится Союз, начнется распад России, отделение Кавказа. Ельцин вынужден будет воевать.
– Ой, как страшно! И что? Ты предлагаешь мне скакать козлом по горам ради этой
– Будет вам кровь, – вздохнул Палисадов.
– Когда? – нетерпеливо уточнил Вирский.
– Дайте время. Год, два, три… За это время власть наделает столько глупостей, что народ восстанет и…
– Хорошо, я дам тебе время. Что мне еще остается делать? Но учти, если ты не сдержишь обещание, твой патрон будет неприятно уязвлен, узнав, что его ближайший соратник…
– Я вас понял.
– То-то!
– Кстати, о патроне, – весело продолжал Вирский. – Что он, каков в общении? Не чужд мистических интересов?
– Он хочет заручиться поддержкой РПЦ.
– Жаль! И все-таки, Дмитрий Леонидович… Большие люди любят окружать себя магами, экстрасенсами. Ельцин вряд ли исключение. Устрой мне встречу с ним.
– Попытаюсь.
– Вот-вот, попытайся. Попытка не пытка, как говорил ваш русский товарищ Берия. А как там Джон? Какого дьявола ты отправил его на баррикады? А если бы он погиб? Не играй со мной в двойные игры, Дима!
– Мальчишка был под моим контролем. В случае опасности его спасли бы мои охранники.
– Ой ли? А может, они бы его и прикончили? Почему-то мне кажется, ты заинтересован в его гибели. Запомни, Дима! Жизнь этого мальчика для меня не менее важна, чем кровь невинных жертв. Кстати, где он сейчас?
– Едет в Малютов на машине с Петром Чикомасовым. Они свернули с трассы и заехали в какой-то детский дом.
– А ты неплохо владеешь информацией! Детский дом, говоришь? Я не ошибся в мальчугане! Кстати, тебя не интересует, зачем он мне? Меня настораживает твое равнодушие.
– Это ваше дело, – ответил Палисадов. – Я ведь не спрашиваю, зачем вам столько крови.
– Но – интересуешься? А я скажу тебе, зачем мне столько крови. Именно
– Говорите… – Палисадов пожал плечами.
– Ты все равно ничего не поймешь, – засмеялся Вирский. – В тебе совсем нет метафизической жилки. Поэтому слушай!
Августовским ясным днем 1991 года генерал-лейтенант Анастас Григорьевич Рябов сидел в своем кабинете и в третий раз слушал японский диктофон с записью разговоров гражданина США Джона Половинкина с Львом Барским, Вячеславом Крекшиным, Виктором Сорняковым и прочими забавными людьми, к которым генерал Рябов относился с отеческой нежностью. С особым вниманием он слушал беседу Джона с Петром Чикомасовым в «ниве» и даже крякнул несколько раз от удовольствия.
Изящная электронная игрушка в волосатой ручище генерала смотрелась как зажигалка. Наконец Рябов надавил похожим на сардельку большим пальцем на крохотную кнопку. Диктофон еле слышно щелкнул и смолк. Рябов водрузил на нос очки в золотой оправе и стал читать отчет о приключениях Джона Половинкина в Москве.