– Зарина! – кричит он и бросается к ней по скрипучему снегу, отталкивает санки и переворачивает ее – она хохочет. И это не Зарина, а девочка пяти лет, с темными кудрями, выбившимися из-под шапки. Они не знакомы, но он почему-то знает, что ее зовут Кацу.
Вспышка. Беседка, увитая виноградной лозой. В тени накрыт стол. Лепешки, сыр, горячее мясо, запотевший кувшин с вином. Издалека слышится песня. Это идут гости.
У входной двери плещется на ветру занавеска. Он пытается зайти в дом, но его что-то не пускает. В коридоре висит старое зеркало. Он хочет увидеть, как выглядела хозяйка. Но виноградные листья засыхают, занавеска загорается, и все заполняет удушливый дым.
Боль заглушала все. Илия выбросило вон из ее разума. И он с облегчением вздохнул. Доктор увидел своды пещеры, островок среди воды. В его руках покоился контейнер с препаратами.
«Дай мне! Дай!», – задребезжал чужой голос в голове доктора.
«Сначала станет легче, – ответил он, – но потом – еще хуже».
В горле снова пересохло, зачесалась кожа. На этот раз он распознал сигнал, позволил боли овладеть своим телом. Жгло, рвало, выворачивало наизнанку. Прозрачная мембрана между его и ее разумом натянулась – вот-вот лопнет.
«Тебе нельзя. Будешь страдать еще сильней!»
«Помоги мне!» – вопили сотнями глоток натянутые мышцы и нервы.
Что? Что это за мерзкий звук?
Ее ногти скрежещут по крышке контейнера. Она пытается открыть замок. Не понимает как, не может. Она чувствует зелье внутри колб. Она жаждет его, как наркоман, готовый на все ради дозы.
На этот раз Илию удалось локализовать ее боль. Он нашел горящий очаг в районе сердца – центр всех мучений – и попытался держаться от него подальше. Доктор видел ее болезнь, как видит лесной пожар пилот вертолета. Его собственное тело по сравнению с телом полудницы походило на озеро, полное прохладной текучей энергии.
Что может быть проще при таком расположении сил – взять и потушить огонь? Сначала он отдал совсем немного, и тут же почувствовал, как ослабевает ее боль. Пламя шипело и злилось, но не угасло. Илий высвободил новый поток…
Он не понимал, сколько времени сидит внутри ее разума, сколько секунд или дней бродит по горящим коридорам памяти. Здесь время не измерялось часами или сутками.
Илий видел два огонька, ползущих навстречу друг другу, будто по фитилю, зажженному с обоих концов. Сначала он принял их за искры от пожара ее болезни и попробовал затушить. Они вспыхнули ярче.
«Почему я так боюсь, что они соединяться?»
Начало жизни и ее конец. Вот что это. Беспощадное стремление хаоса поглотить упорядоченную структуру живой материи.
«Но причем здесь я?»
Искры мчались навстречу друг другу. Фитиль сгорал.
«Господи! Да это же
Каждое мгновение, которое он проводил рядом с полудницей, отдавая свои силы, стоило ему несколько месяцев жизни.
Теперь ясно, что случится, когда огоньки сойдутся – он станет черной обгоревшей мумией.
Отчаяние только усугубило положение. Процесс потери энергии ускорился. Даже если он погибнет, отдав ей все до последней капли, пожар болезни не стихнет.
Препарат, который давал им профессор, не исцелял. Он на время укрощал болезнь, сжимал ее до маленькой концентрированной бомбы размером с горошину. Она пряталась внутри тела, ожидая своего часа. Сначала пациентка чувствовала облегчение, затем ее телу хотелось все вокруг сжигать и уничтожать. Только остатки человеческой воли могли удержать эту безумную мощь.
Воля… Доктор собрал последние силы, чтобы выбраться наружу. Нужна была зацепка, повод. Мальчик на острове – если бы он закричал, если бы…
Боль. Слепота. Пламя на коже. Полет. Падение.
Илий застонал. Он лежал на животе, уткнувшись лицом в песок.
«Мне удалось. У меня получилось».
– Какого хрена ты позволил ей подойти так близко, – услышал он хриплый голос.
– Векса…
Наемник закашлялся, сплюнул.
– Сколько раз мне еще спасать тебя?
Илий с трудом поднял голову. Векса сидел рядом в мокрой одежде, облепленной песком. Он почему-то не поворачивался к доктору правой стороной лица.
– Что ты сделал?
– Дал тебе под зад. Что еще делают, когда человек выглядит так, словно его бьет током?
– Отталкивают каким-нибудь предметом, не проводящим электричество?
– Извини. У меня был только один предмет – нога.
Илий услышал чье-то тяжелое дыхание, повернул голову – она лежала на песке, похожая на белуху, выброшенную на берег. Не монстр, не чудовище, просто полуголая женщина с бескровным лицом и спутанными волосами.
– Что, влезла тебе в голову?
Доктор кивнул.
– Ты сам ей позволил, да? – Векса зло сплюнул. – Ну и как, понравилось? Горячая штучка?
Наемник отвернулся влево, Илий сглотнул – от скулы до подбородка пузырился красный ожог.
– Больно?
– Терпимо. Только не буди ее доктор, ладно? Не хочется повторять.
Илий вгляделся в лицо спящей: худое, с тонкими веками, страдальческими морщинами на лбу и в уголках рта. Где он мог ее видеть?
Векса протянул руку и помог ему подняться, хотя и сам качался.
– Куда дальше?
– К детям, куда же еще. Ты доплывешь?
Наемник молча направился к озеру.
