Гульшан покачала головой. Монахиня права – одно дело спасать своего ребенка, рискуя жизнью, совершая героический бросок, другое – отказаться от привычных благ, тихого утра выходного дня, работы на хорошей должности.
Вдали на стене она разглядела две фигуры: Азим придерживал девочку, опирающуюся на перила, указывал ей на островки леса.
Услышав шаги, малышка оглянулась, бросилась навстречу Гульшан, обняла ее за колени.
– Зарина, – девушка села на корточки, почувствовала, как курносое личико зарывается в ее волосах, как доверчиво пухлые ручки обнимают ее за шею.
На мгновение все тревоги отступили, остался только запах имбирного пряника и солнца.
Гульшан подняла девочку на руки, посмотрела на горизонт, туда, где вершины зеленых холмов встречались с небом.
Ее голос прозвучал глухо, как чужой:
– Азим, вы звонили жене доктора? Она, наверное, места себе не находит.
Старик кивнул:
– Я связался с ней еще вчера. Сразу, как только мы привезли Зарину в монастырь.
– И как она?
– Держится молодцом. Порывалась приехать к нам, но я сказал, что в этом нет необходимости. Доктор вернется, и мы вместе с ним…
– А вы уверены, что доктор вернется?
У Азима поднялись брови:
– Конечно.
– Мне кажется, он в беде, – продолжила девушка, глядя на выползающее из-за леса темное пятно. – Почему они не отвечают на звонки и почему не вернулись в срок?
Азим пожал плечами:
– Не знаю. Но мы сегодня же отправимся на поиски…
– Нет, не мы – я. Вам нужен отдых.
Как будто в опровержение ее слов вдалеке сверкнула молния. Иссиня-черная туча быстро набухала, заполняя небо. Старик нехотя возразил:
– Куда вы пойдете одна? Скоро начнется гроза.
– Я дойду до деревни и еще раз поговорю с людьми. Вдруг кто-нибудь их видел? Вы останетесь с девочкой. Мне хватило истории с вашим обмороком. И не спорьте, Азим.
– Я и не спорю.
– Вот и хорошо. Хорошо.
Она надела бейсболку и сбежала по ступеням вниз, торопливо, как будто опаздывала куда-то. Целое утро она прогуливалась по саду. А теперь несется, сломя голову, словно с тех пор что-нибудь изменилось.
Тяжелая дверь в монастырских воротах скрипнула и поддалась, только когда Гульшан навалилась на нее плечом.
Уже у самого моста первые капли дождя окропили землю, оставляя в пыли темные пятна. От реки потянуло прохладой.
Гульшан обернулась. Увидела, как на стене мелькнула кудрявая макушка Азима. Он уводил девочку в безопасное место, под навес.
Всего за полминуты девушка промокла до нитки. Ливень хлынул с небес сплошным потоком, образуя впереди слепую стену воды.
Из-за пелены дождя она слишком поздно заметила, что к мосту подъезжает длинная цепочка автомобилей.
Одного взгляда на призрачный кортеж хватило бы, чтобы понять: это чужаки.
Бледный высокий человек в сером костюме вышел из черного «Ауди» и пошел ей навстречу. Дождя он как будто не замечал. Лацканы пиджака заблестели, волосы мокрым вороньим крылом закрыли правый глаз.
Следом за ним вышел другой – крепкий, с походкой вразвалочку. Ему можно было не беспокоится насчет прически – капли отскакивали от бритой головы, разлетаясь веселыми брызгами.
Только когда он приблизился шагов на пять, девушка увидела на его лице свежий ожог.
Она узнала его еще издалека и почему-то не удивилась. Гульшан оглянулась, пытаясь припомнить, заперла ли она монастырские ворота.
Бритоголовый мягко ступал по мокрой земле. Девушка решила крикнуть, но он заблаговременно приложил палец к губам и неприятно улыбнулся.
Блеснула золотая фикса.
Ее разбудили капли, падающие на лицо.
София прощупала землю под собой и обнаружила, что лежит в огромной луже. Вода намочила одежду и волосы, отбивала по ее телу веселую дробь.
Монахиня открыла глаза, на мгновение увидела грозное свинцовое небо. Первая же капля затуманила взгляд. Женщина села, холодная тяжелая одежда прилипла к спине.
Но все это ее не волновало. Она могла дышать. Вот единственное, что ее сейчас заботило, ведь последнее, что она помнила – это гигантская духовка, в которой она жарилась, как индейка.
Вдалеке блеснула молния. Земля задрожала.
Песок под пальцами, тяжелый и влажный, быстро размякал. Она огляделась. Там, где стояли полудницы, сомкнувшись тесным кольцом, виднелся черный выгоревший круг.
В воздухе можно было еще заметить белесую дымку, которая осталась от их тел. Но скоро, и она исчезла, растворилась в потоках дождя.
«Их больше нет».
София осмотрела себя – ни ран, ни ожогов. Она готова была умереть, но осталась целой и невредимой. Почему? Ведь в последние минуты, когда полудницы тесно обступили ее, она попрощалась с этим миром, со всем, что ей дорого.
Невозможно было остаться в живых после того, что она выдержала. Мыслимое ли дело – прожить в одночасье десятки чужих жизней, как свои? И остаться в своем уме…
София медленно поднялась и двинулась сквозь ливень по бесплодной равнине, оставшись наедине со свинцовым небом, вздрагивая от вспышек молний и повторяя снова и снова: почему?
Вода шумела, клубились тучи, грохотал гром. Может быть, она все же умерла, и теперь ее душа странствует по аду?
