Полукровка круглыми глазами смотрит на тумбочку, а потом пронзает меня злым взглядом. Снова дергает подбородком туда-сюда. Не понимаю, что творится у нее в голове. Хотя, по большому счету, мне плевать. Она примет лекарства и точка.
Принимаюсь выколупывать таблетки из блистера, параллельно читая в инструкции, какая дозировка нужна моей внезапной пациентке. Бросаю на полукровку короткий взгляд, прикидывая, сколько она весит, и замечаю обреченность на миловидном личике. Что не так? Почему она не хочет поправиться?!
Потом выясню, пока не обращаю внимания. Собрав на ладони три зеленых и одну красноватую капсулу, придвигаюсь. Девчонка вдруг кладет горячую ладонь мне на руку. Сжимает пальцами. В глазах стоят слезы. Медленно качает головой, словно умоляя не лечить ее.
— Знаешь, препираться с тобой я не намерен, — произношу едва ли не по слогам, с трудом сдерживая гнев. — Сейчас же выпей эти таблетки.
Черт. Она упертая, каких поискать! Натягивает одеяло на пол-лица, демонстративно закрывая рот. Мое терпение лопается.
— Так! — рычу.
Резко вскакиваю, уже готовый силой вложить пилюли ей в рот, но замираю в нерешительности. Девчонка вжимает голову в плечи и складывает ладони в просительном жесте.
— Почему ты так боишься принять лекарства? — сажусь обратно на кровать, стискивая таблетки в кулаке.
Она поднимает подбородок и большим пальцем проводит горизонтальную линию поперек горла. Потом показывает за спину и рвет воображаемую бумагу на мелкие клочки. Так вот оно что…
— Странно, что ты еще на том берегу не догадалась, — снисходительно улыбаюсь. — Я знаю, что Эрик из Серебристых ищет тебя. Но я здесь сам по себе, полукровка.
Слова застревают в мутном мозгу. Я была уверена, что он охотник и хочет подлечить меня, чтобы я наверняка перенесла дорогу обратно. А он… не собирается возвращать Эрику? Тогда… Что ему нужно? Он ведь мог не похищать меня? Дал бы сдохнуть от холода… А вместо этого привез в какой-то мотель и отогрел. Как же не хватает возможности говорить!
Волк угрожающе нависает надо мной, хотя снисходительная улыбка немного разряжает накаленную атмосферу.
Горло дерет нещадно. По телу пробегают судороги озноба. Мне и правда нужны медикаменты.
Протягиваю руку, и волк вкладывает в нее несколько таблеток. Запиваю их водой. Он удовлетворенно кивает и устало опускается в кресло напротив кровати.
Воздух перестает искриться напряжением, но чувство безопасности все равно не приходит. Внутри продолжает тлеть тревога — на кого он работает, если не на Эрика? Сказал, сам по себе, но это слишком неправдоподобно. Я зачем-то ему нужна…
Не хочу пока об этом думать. Хуже возвращения в лапы альфы Серебристых ничего быть не может. От этого черного волка хотя бы веет теплом и пахнет симпатией, а не ненавистью. Я смогу сбежать от него и позже, когда окрепну.
— Как тебя зовут? — его голос обволакивает мягкостью и, кажется, пробирается в душу.
Мотаю головой. Изображаю одной рукой лист бумаги, второй будто пишу карандашом.
— Не можешь говорить? Напишешь? — он подскакивает и торопливо озирается в поисках подходящих предметов. Потом переводит на меня испытующий взгляд: — Я схожу к администратору. Обещай, что не попытаешься сбежать.
Голос рычит на низких звуках. Кажется, этот оборотень мне не верит. Что ж, его проблемы. Опускаюсь в кровати и поуютнее укрываюсь одеялом, изображая, что никуда не пойду.
Он выходит, напоследок пригвождая меня к спинке свирепым взглядом. Почему-то не верю, что он станет жестоко обращаться со мной. Могла бы я сейчас сбежать? Оглядываю комнату — вряд ли. Похоже, он забрал мою одежду. Умно… Голой на морозе делать нечего. А я еще и в жутко убитом состоянии. Придется дождаться удачного момента.
Охотника долго нет. Мне становится вдруг невероятно жарко. По шее стекает пот. Видимо, одной из таблеток, которые он дал, было быстродействующее жаропонижающее.
А еще от выпитой воды хочется в туалет. Выползаю из-под одеяла. Ежусь от свежести воздуха в номере. До узкой двери в углу комнаты футов десять, но в теле жуткая слабость. Дойти бы. Вспоминаю новоявленного спасителя — он ведь запросто поможет мне со всей своей звериной заботой. Не хочу представать перед ним такой слабой.
Идти невыразимо сложно. Ноги точно в чугунных сапогах. Кости ломит. Удивительно — когда хотела в одеяле выскочить через окно, почему-то силы были! Адреналин творит чудеса.
Захожу в небольшую, отделанную кафелем комнату — ничего сверхъестественного. Обычная ванная в мотеле, каких я с мамой навидалась огромное множество. Простенькая душевая кабина, рядом унитаз, ближе к двери по правой стене умывальник с зеркалом. Я тысячу лет не смотрела на свое отражение. И не стояла под нормальным теплым душем.
