— Привет, Лесли, — ответить в тон доброжелательно не получается. — У меня неприятная новость. Один из членов Ковена проводил запрещенные эксперименты, и плод его трудов вырвался на свободу.
Кожей ощущаю, как напрягается глава Ордена.
— Почему ты позвонил мне? — Лесли спрашивает настороженно. — Я так понимаю, выяснять отношения будете вы и оборотни. Ты же знаешь политику Ордена.
Да, мы договорились, что людская организация будет охранять людей. Но сейчас другая ситуация.
— Потому что вмешательство твоей структуры необходимо, Лесли, — цежу сурово. — Один из моих подданных создал ведьму, которая умеет воздействовать на оборотней. И сейчас она держит путь к Эрику из Серебристых, чтобы отомстить. Это спровоцирует войну. Ты не видел, но наверняка читал по истории, какой была последняя.
— Постой-постой, — голос Лесли звучит заинтересованно. — Это случайно не та полукровка, которую Эрик держал у себя?
— Та самая, — в который раз убеждаюсь, что в нашем троедином мире все взаимосвязано. — Нам следует вмешаться до того, как все выйдет из-под контроля.
— Понял тебя, — сосредоточенно отвечает Лесли. — Распоряжусь об облаве на клуб Эрика.
Что мне нравится в нынешнем главе Ордена, он быстро соображает и легко принимает решения.
— А я сейчас позвоню Бартоломею, — произношу так же по-деловому. — Ему будет интересно узнать, что его дальний отпрыск собирается разжечь межвидовую войну.
Лесли завершает звонок. Передаю телефон Янгу, чтобы тот набрал Бартоломея. Эту беседу я тоже увидел.
Звонить главному оборотню приходится уже из самолета, разве что дождавшись, пока мы наберем высоту, чтобы гул двигателей не был оглушительным.
— Чем обязан такой чести? — Бартоломей не рад разговору, говорит с рычащими нотками. — Условия мира поменялись?
— По моим данным, мир под угрозой, — делаю драматичную паузу. — На карте появился новый игрок — полукровка оборотня и ведьмы. И она идет убивать.
В трубке раздается кашляющий смех.
— Ох, насмешил, Тобиас! — восклицает Бартоломей, прохохотавшись. — И на кого же она нацелилась?
— Ты слышал о полукровке, которую альфа Серебристых держал у себя? — сам перехожу в наступление. Не будет этот волчара говорить со мной в таком тоне. — Между прочим, родственница одного из твоих волчат.
На том конце повисает долгая пауза, разбавляемая частым тяжелым дыханием. Похоже, я только что до глубины души задел Бартоломея, напомнив о грязном отпрыске.
— Нет, я о ней не слышал, — не скрывая возмущения, рычит Бартоломей. — Иначе давно бы уничтожил.
— Теперь это сделать будет сложнее, — продолжаю назидательным тоном. — Она обрела Силу, и ее заклинания действуют на ваш вид. Но у тебя есть возможность остановить ее. В скором времени она придет за Эриком.
Бартоломей снова молчит. Даю ему время.
— Я соберу стаю, — волк недовольно выплевывает и вешает трубку.
Передаю телефон Янгу, и тот прячет его в сумке.
Через час полета в самолете включается свет. Раздается голос Винсента:
— Заходим на посадку, господин Всеотец.
Киваю и пристегиваюсь.
— Из аэропорта сразу в резиденцию к Эрику, — отдаю помощнику очередное распоряжение. — Все случится очень скоро. Полукровка уже на полпути.
Отворачиваюсь к окну. Мне гадко. Противно на душе. Ради мира приходится жертвовать, наверное, самой выдающейся ведьмой из всех, которых я когда-либо видел. Такая могла бы возглавить Ковен, когда я отправлюсь на покой.
Я уже настроился на полукровку и могу заглядывать в ее будущее. Но все, что я вижу, это чертов зал. Как будто дальше ничего нет. Может, она действительно погибнет там? Или, в душе я на это надеюсь, она на распутье и не приняла решения, что делать, поэтому и грядущего не разглядеть.
В любом случае я всех предупредил о ее нападении. Это не окажется сюрпризом, а значит, и не будет воспринято, как подстрекательство к войне. Наверное, мне бы хотелось сохранить полукровке жизнь. Хотя я еще посмотрю, какой она окажется на поверку. Все будет зависеть от нее самой.
Найт будит меня вечером. За окном темное бархатистое небо с мелкими искорками звезд и висит почти круглая луна. Сегодняшний вечер прошел бы символичнее, будь она полной.
Одеваться дико неудобно, когда одежда нанизанна одним рукавом на цепь. Найт помогает. Движения аккуратные, бережные, а в воздухе витает запах подавленности и тревоги.
Досада ядом разливается по жилам. Как ни старалась, я так и не смогла разглядеть своего будущего. Картинка в голове одна и та же — светлый зал с колоннами и труп Эрика. Будущего Найта я тоже не вижу. В видениях только я, словно он даже не войдет в тот зал.
Подавленность перекатывается в желудке, пробегает мурашками по позвоночнику. Во рту пересыхает. Делаю шаг к минибару, натягивая цепь, и достаю бутылку воды. Слышу недовольное сопение Найта.
— Пить хочу, не кипятись, — бурчу и жадно присасываюсь к горлышку.
— Не тяни время. Нам пора ехать, — отрывисто чеканит он. — Перед смертью не надышишься.
