Хуракан был так возмущен, что в комнате поднялся ветер. Он насупился, не желая смириться с тем, что кто-то лучше него разбирается во всякого рода снадобьях и лекарствах.
– Вы себя-то послушайте. Сами сказали про целый век, а знаете, что это значит? – Нейрис посмотрела на него с таким равнодушием, что старик оскорбился еще больше. – Что я прожил целое столетие, даже больше столетия, и видел побольше вашего.
– Я предполагаю, что в Дамнуме растет мало лечебных трав, и потому…
– Мало?
Это уже было слишком. Нейрис пошла к выходу, чтобы спуститься в подвал и найти настойку из золототысячника, и Хуракан кинулся вслед за ней, прищурясь и готовясь к одной из самых важных битв в своей жизни – битве за знания. Уже в следующую минуту в помещении воцарилась мертвая тишина.
Аргон перевел взгляд на Эльбу. Она стояла напротив распахнутого окна, одинокая и потерянная. Что ее беспокоило? Аргон поднялся на ноги и подошел к ней, зная, что ей страшно, что она истощена и жутко измотана.
– Эльба.
Она лишь сильнее стиснула пальцы и зажмурилась. Сильная и непоколебимая, сейчас она казалась совершенно беззащитной.
Аргон тяжело вздохнул:
– Что произошло? Твой отец…
– Нет. Он поправился.
– Тогда почему ты так испугана?
Она медленно обернулась и прошептала:
– Вольфман умирает.
– Ты и раньше об этом знала.
– Нет, на сей раз все серьезно, Аргон. Боюсь, он не протянет до завтра. Я знала, что это случится, но не представляла, какие последствия повлечет его гибель, я чувствую…
– Что?
– Что я никому не могу доверять. А вам я могу доверять?
– Иначе бы ты не пришла.
– А может, я пришла для того, чтобы удостовериться в вашем благополучии. Вы ведь знаете, это я зашивала ваши раны. – Эльба смущенно улыбнулась и взглянула на длинный бугристый шрам на груди юноши. – Никогда бы не подумала, что решусь на такое. Но ваш друг Хуракан умеет убеждать.
– Да, с ним трудно спорить.
– Но все же вы правы. Почему-то мне кажется, что я могу вам доверять. Вы ведь не предали мою сестру и хотели помочь, когда я была на волосок от смерти.
– И не помог.
– Но пытались. Возможно… – Эльба отошла от окна. – Возможно, я хочу понять для себя, кто мне друг, а кто враг. Ксеон наверняка рассказывал вам о случившемся на площади Станхенга. Люди Алмана едва нас не убили.
– По словам Ксеона, себя едва не убила ты.
Эльба с удивлением посмотрела на молодого сильфа и прищурилась. Неужели ее попытка помочь Милене расценивалась как попытка свести счеты с жизнью? Иногда приходится принимать трудные решения, а в случае Эльбы принимать трудные решения приходится довольно часто. Такова судьба тех, кто несет на своих плечах груз ответственности за целый народ. У нее не было выбора: если бы она убежала, то оскорбила бы не только отца, но и всех, кто находился на той площади и нуждался в помощи.
– Он не прав.
– Ксеон редко ошибается.
– Но все же ошибается.
– Я думаю, что в замке есть предатели, Эльба. Один или несколько – понятия не имею, но кто-то пытается навредить тебе. Или, возможно, Вольфману. Я считаю, что мы не просто так отправились в Фер и войска Алмана тоже не просто так напали на дом твоего отца.
– Да. Я все выясню. Кто-то впустил в Станхенг наемников из Арбора, и я найду этого человека.
– То есть не наемники тебя так тревожат?
– Нет.
Аргон подошел к кровати и надел льняную рубашку. Он едва заметно поморщился, когда приподнимал руки.
– Тебя не беспокоят предатели в замке, и к смерти Вольфмана ты была готова?
– Я
– Эльба, давай договоримся не врать друг другу. Мы можем сколько угодно стоять и разговаривать о том, каким смелым человеком был Вольфман, но он был плохим королем, а ты станешь достойной королевой.
– Вы не можете знать…
– Могу. – Аргон принялся застегивать пуговицы и с интересом посмотрел на нимфу. – Неужели Ксеон уже рассказал тебе о наследнике? Поэтому ты так переживаешь?
– О каком наследнике?
– О сыне Лаохесана.
– У Лаохесана был сын? – изумленно переспросила девушка. – Это невероятно! Если у Лаохесана Опаленного были дети, его род не погиб во время страшной войны, а это значит, что прямо сейчас по Калахару могут ходить истинные саны. Саны, контролирующие огонь!
– Не дети, а всего лишь один ребенок – сын. Насколько я знаю, детей у огненных санов много не бывает. Женщина дарует жизнь лишь одному наследнику.
– Огонь умер.
– Видимо, нет. Наверное, ты должна знать и о том, что, возможно, в пророчестве Змеиных жриц говорится о потомке Лаохесана.
– В каком еще пророчестве? Вы общались с черными ведьмами?
Аргон внимательно посмотрел на Эльбу. Неужели Ксеон вообще ничего не рассказал ей? О чем они тогда беседовали, если не о Лаохесане и не о будущем Калахара?
– Мы ведь в лагере Ровена оказались неслучайно. Мы возвращались из Эридана.
– Вы были в Эридане? Видели мой дом? – глаза Эльбы заблестели.
– Да, видел.
– Он прекрасен, правда?
– Правда. – Аргон подошел к ней совсем близко и искренне кивнул. – Я никогда не видел подобной красоты.
