– Но почему?
– Такова плата. – Эльба встретилась взглядом с Аргоном и пожала плечами. – Все платят, даже те, кто сам туда попадает после смерти. Клянусь Пифией, я бы все отдала, – все, слышите, Аргон? – чтобы никогда не становиться Змеиной жрицей. Эта жизнь и так за меня решила многое. Хотя бы после смерти я хочу стать свободной.
Повисло странное молчание. Неожиданно Аргон осознал, что Эльба ему действительно доверяет. В их признаниях было много личного. Никто не делится сокровенным с тем, кто ему чужд.
Аргон подошел к Эльбе и сказал:
– Ты и так свободна.
– Нет.
– Ты свободный человек.
– Я тоже так считала, но ошибалась. И вы… вы ведь хотели услышать, что меня так тревожит? Это, Аргон. Я обязана делать то, что вызывает у меня ужас. То, что пугает меня и не дает мне дышать. Эта жизнь мне совершенно не принадлежит.
– Почему ты говоришь так? – возмутился он. Для него, сильфа, ее слова были отвратительной ложью. – Ты вольна выбирать.
– И я выбираю правильно, так, как от меня требуют обстоятельства. Вольфман завтра умрет, Аргон, и вместе с ним умрет стихия земли. А я не могу позволить этому случиться.
– И что ты собираешься сделать?
– Нейрис проведет обряд передачи сил. В большинстве случаев он не опасен, но здесь все будет по-другому. Дар Вольфмана спит – он не контролировал землю, вы ведь знаете.
– Он и не верил, что может.
– Придется разбудить стихию, а я… сомневаюсь, что у меня хватит сил.
– Эльба, я не встречал более сильной девушки.
– Все гораздо сложнее. Понимаете, мне придется…
Эльба запнулась. В ее синих глазах застыло выражение полнейшей растерянности и усталости. Аргон подался вперед, а девушка бесстрастно прошептала:
– Завтра мне придется умереть.
Обряд передачи сил проводился крайне редко. Магия передавалась из поколения в поколение не просто так. Считалось, что обычный человек не сможет жить с той мощью, которая скрывалась в крови настоящего мага. Эльба не была обычным человеком. Она могла выжить в том случае, если бы боги посчитали ее достойной преемницей.
Но она могла и умереть.
Правда, не в этом заключалась наивысшая сложность. Сила земли спала, а значит, ее надо было не просто передать, но разбудить.
Как?
На этот вопрос Нейрис Полуночная боялась отвечать даже самой себе. Ее брат часто рассказывал историю о том, как он впервые использовал свой дар. Атолл едва не утонул в лазурном океане, после того как его деревянную лодку перевернула гигантская волна. Из этого следовало, что Эльба должна была оказаться на краю гибели, и, возможно, тогда земная стихия откликнулась бы на ее зов и пробудилась. Но уверенности не было. Земная стихия не подчинялась человеку уже несколько поколений, и на веку Аргона, как и на веку Эльбы, никто не воздвигал каменных замков. Барлотомеи предпочитали править землей, а не управлять ею, и потому шансов, что с закатом рода дар юного короля Вольфмана станет даром речной нимфы, было крайне мало.
Предводитель поднялся к Каменному Кругу Станхенга с большим трудом, но он не мог оставаться в своих покоях, зная, что Эльба рискует жизнью и может умереть. Он неуклюже шагал по сухой земле, поправляя накидку, которая так и норовила свалиться с плеч, и упрямо глядя перед собой. В его зеленых глазах горели восторг и тревога. Аргон не понимал, злиться ему на Эльбу или восхищаться ею. Была ли Эльба безрассудной или смелой? Или безрассудство и смелость – стороны одной монеты? Возможно, теперь Аргон понимал вечно ворчащего Ксеона. Отвага Эльбы поражала, но сердце в его груди дико билось от страха, что ритуал пройдет не так, как задумано.
На одиноком холме столпилось столько людей, что у высоких каменных скульптур не осталось свободного места. Аргон уже бывал здесь во сне. Но сейчас ему стало не по себе оттого, что он повторил призрачный путь своего мертвого отца. Наверное, это место обладало магией предков Вудстоуна – не зря же оно считалось священным в Станхенге, – но Аргон никакой связи с миром духов не почувствовал. Он прошел к центру, пробравшись сквозь толпу, и в недоумении посмотрел на такую глубокую яму, что казалось, будто бездна распахнула свои двери в сердце Станхенга. Аргон перевел недовольный взгляд на Хуракана:
– Что это?
– Это… – тот всплеснул руками, – яма. Обычная яма.
– Зачем она?
– Увидишь, мак.
– Просто не верится, что ты позволил этому случиться, – неожиданно процедил Ксеон, появившийся рядом. Лицо его перекосилось от ярости. – Ну, и зачем тратить время на какие-то ритуалы? Просто повесили бы королеву, да и дело с концом.
– Та знахарка знает свое ремесло, – нехотя отрезал Хуракан, – не волнуйтесь. Ничего с милейшей Эльбой не случится. Уж точно не сегодня.
– Ее собираются похоронить заживо, – не унимался Ксеон. – Она умрет. Я что, один это понимаю? Вы с вашими суевериями, вашими обрядами… Вы посходили с ума! Если бы люди так просто возвращались из мира мертвых, твой отец был бы жив, и Нуба была бы жива. Или ты думаешь, они не достойны второго шанса?
– Я не говорил этого.
– Тогда почему не отговорил Эльбу, не сказал, что это паршивая идея?
– Это ее решение.
Ксеон усмехнулся и сдавил пальцами переносицу.
