Его черная риза волочилась за ним по земле. Эльба зажмурилась, чувствуя, как бешено барабанит в груди сердце и дрожат ноги. Когда она вновь посмотрела на Вольфмана, его глаза были полны слез. Кто-то из речных людей ударил в бонго, и юноша содрогнулся от этого звука. Вольфман крепче сжал скользкую от крови руку девушки. Над Каменным Кругом зазвучали мелодичные удары, нимфы запели. Их голоса казались острыми, словно наконечники стрел, и они пронзали сердца горожан.
Нейрис повела племянницу и Вольфмана вперед, и каждый шаг Эльбы был для Аргона словно сильнейший порыв ветра. Будто безумец он наблюдал за тем, как родная тетка сопровождала Эльбу к яме. Прежде чем спуститься, Эльба посмотрела на него. Аргон
– Останови это, – прорычал рядом знакомый голос. – Останови это безумство. Чему ты позволяешь случиться?
Аргон молчал, а Ксеон смотрел куда угодно, только не на Эльбу. Он ничего не понимал.
– Ты позволяешь… – Ксеон запнулся и беззащитно взмахнул руками, – позволяешь ей умереть! Ты позволяешь им смотреть на это и верить, верить, что она выживет!
– Она выживет.
– Аргон!
– Она. Выживет.
– Болван… Какой же ты невероятный болван! Я… – Ксеон схватился руками за волосы, а потом со свистом выдохнул. – Я не хочу видеть это.
Он в отчаянии отвернулся и сошел с места, намереваясь уйти отсюда как можно дальше. Он прорвался сквозь толпу зевак, расталкивая их руками, вырвался на свободу и, чувствуя себя совершенно опустошенным, двинулся вниз по склону холма. Музыка играла все тише. Он шел все быстрее. И единственное, что напоминало ему о происходящем, было скрыто глубоко в его груди. Так глубоко, что даже сам Ксеон не мог этого разглядеть.
Аргон видел, как друг скрылся в толпе, и еще крепче стиснул дрожащие пальцы. Он привык верить своей интуиции, а она его никогда не подводила.
Эльба и Вольфман исчезли из вида. Они оказались на дне гигантской ямы, легли рядом и одновременно уставились в яркое чистое небо. Вольфман зажмурился, а нимфа продолжала глядеть на это голубое небо, представляя на нем звезды, и наслаждалась им, как в последний раз. Глаза защипало, и по щеке скатилась слеза.
Нейрис посмотрела на Хуракана и кивнула.
– Пора.
Ее голос дрогнул, но спина оставалась такой же прямой, а взгляд был полон решимости. Старик расправил тяжелую серую накидку и поднял к небу руки. Люди следили за ними, будто он держал в пальцах нечто раньше невиданное.
Аргон был единственным, кто смотрел на яму.
Хуракан звонко хлопнул в ладони. Куча земли взмыла вверх и в следующее мгновение упала вниз, заполнив яму доверху. Старик опустил руки, и мелодия, разлетающаяся по Каменному Кругу, зазвучала громче. Речные люди выступили вперед, создавая круг. Кто-то из них упал на колени и взвыл не своим голосом, обращаясь к незнакомым Аргону богам. Нейрис закружилась в танце, вытянув руки навстречу приближающимся грозовым тучам. Они появились на небе так неожиданно, что никто их не заметил, даже сам Аргон. Он посмотрел на потемневшее небо и понял, что темные тучи появились только над Каменным Кругом Станхенга, а за пределами холма продолжало ярко светить солнце. Уроженцы Вудстоуна, как и Дамнума, во все глаза наблюдали за речными шаманами. Дети молчали, а их родители морщили лбы, глядя, как странно одетые мужчины и женщины танцуют рядом с могилой их королевы. Босые ноги громко стучали о землю. Были слышны раскаты грома. Лихо отбивали быстрый ритм ладони по натянутой коже бубнов и бонго. Аргон смотрел на танцующих людей, но в их резких движениях и выражении лиц видел что-то животное. Дикари. Даже своевольный нрав сильфов не был настолько первозданным и мятежным. К танцующим присоединилась и Рия Полуночная. Она грозно скалила зубы и горбила спину, и Аргон увидел в ней дикую львицу. На землю обрушились потоки дождя. Нейрис протянулась к ним руки и широко улыбнулась, выкрикивая:
– Помоги ей, Пифия. Помоги ей, Пифия!
Ее глаза неожиданно закатились, обнажив белые глазные яблоки. Тело затряслось в жутких конвульсиях. Она задрожала как в лихорадке, из носа потекла кровь. Аргон собирался подойти к ней, но его остановила чья-то рука. Он обернулся и увидел Хуракана, который качал головой:
– Стой.
– Но ей плохо.
– Так нужно. Она помогает.
Помогает? Аргон в изумлении уставился на женщину и понял, что кровь заливает уже и ее шею. Вокруг нее кружились люди, которые стонали и рычали, как звери, а Нейрис безумно улыбалась, трясясь так сильно, что подвеска-символ на ее груди высоко подпрыгивала.
