В Эридан отправили весть: «Рия Полуночная жива». Эльба смотрела на сестру, сидя на постели, пока той расчесывали шелковистые волосы, и чувствовала, как вновь обретает землю под ногами. Она готова была принимать все, что выпадет на ее долю, только бы Рия улыбалась, глядя в свое отражение.
«Ты будешь терять близких, пока жизнь не победит смерть», – вдруг вспомнились слова Змеиной жрицы, и Эльба отвернулась. Больше никто не умрет.
Вольфман приказал устроить пир в честь объединения Станхенга и Долины Ветров. Стоило, как он выразился, отметить воссоединение «милых» сестер. Гибель их «милого» брата никого уже не трогала. Он умер… что уж тут поделаешь? Эльба знала – в ее жизни нет места скорби и печали. Она должна была двигаться дальше, так как впереди их поджидала жизнь, полная опасностей и лишений. Но сама идея пира показалась ей безумной.
Праздник решили провести вечером. Уже в полдень слуги отмывали малый зал, начищали сервиз и позолоченные рамы ужасных, на вкус Эльбы, картин, на которых были изображены станхенгцы в шкурах убитых ими зверей. От этих портретов у нее все леденело внутри. Стены были увешаны знаменами – серебряными с пышными деревьями и золотыми с желтыми колосьями. К закату люди заполонили зал, усевшись за поставленные полукругом столы. В их руках блестели чаши, а на пальцах – драгоценные перстни. В зале стоял тяжелый и сладкий запах жареного мяса и вина. Певец тоненьким голоском пел баллады. Эльба сидела во главе стола рядом с супругом и совершенно не понимала, что она здесь делает. Шут в красном колпаке широко ей улыбнулся, на его шапке зазвенели колокольчики, но она лишь смущенно отвернулась. Эльба отпила вина и в очередной раз взглянула на сестру.
Рия говорила с трудом. Что-то случилось с ней в лагере Ровена, и теперь она запиналась, когда произносила слова. Эльба написала об этом отцу. Возможно, он подскажет, что делать. Или сам приедет. Сейчас Рия хохотала, наблюдая за тем, как хлипкий парнишка в повязке пытался стащить со стола кубок с вином. Его звали Томми, и кажется, Рие нравилось проводить с ним время.
Эльба невольно обратила внимание на шепчущихся девиц в ярких платьях. Они поглядывали на Ксеона, стоящего у выхода и попивающего вино. Одна из них показала на него пальцем и захихикала. Эльба усмехнулась. Как жаль, что тот даже не смотрел в сторону придворных дам. Он задумчиво разглядывал стыки каменных плит на полу и молчал.
Аргона и вовсе не было видно. В начале пира он сидел около седовласого старика, который набрал столько еды, что она не помещалась на тарелке, а потом попросту исчез. Эльба в растерянности рассматривала свои пальцы. Ей хотелось выбраться отсюда. Аргон лишился отца, она лишилась брата. Весь этот пир казался злой насмешкой, и сердце неудержимо рвалось на свободу.
– Ты в порядке? – неожиданно спросил Вольфман, и Эльба подняла голову. В глазах ее мужа светилось наигранное беспокойство, он наклонил голову, и его золотистые волосы упали на липкий от пота лоб. – Что тебя гложет?
– Ничего.
– Ты должна говорить мне правду.
– Должна?
– Ты ведь моя супруга. Какие у тебя могут быть от меня секреты?
Его рука потянулась за золотым кубком, а Эльба в недоумении выгнула бровь:
– У каждого человека есть секреты.
– У меня от тебя секретов нет. – Щеки Вольфмана раскраснелись от вина. Он улыбался так часто, что его губы наверняка уже должны были болеть. – Я честен. Абсолютно. Например, сейчас ты выглядишь так же прекрасно, как и нежно-розовый зимний закат. Ты веришь мне?
– Мне приятно, но…
– Все эти девушки в зале меркнут рядом с тобой, Эльба. Я знал, что у Атолла есть две дочери, но даже не подозревал, что свяжу свою жизнь с самой восхитительной и прекрасной девушкой Калахара. Ты как неограненный бриллиант. Ты…
Он замолчал, пытаясь подобрать верное слово, а Эльба забрала из его руки кубок и, улыбнувшись, поставила его на край стола.
– Мне кажется, вам достаточно.
Вольфман стыдливо прищурился. Только сейчас Эльба вспомнила, что он сам недавно потерял отца. Возможно, пир был лишь предлогом, чтобы на какое-то мгновение позабыть о том, как боги упрямо калечили их жизни. Эльба положила ладонь на его плечо, и глаза Вольфмана вспыхнули.
– Если вы устали, мы можем уйти.
– Я не устал.
– Вы уверены?
– Ты еще не танцевала.
Эльба отпрянула. Ее рука упала, испуганная улыбка коснулась губ.
– Я не хочу.
– Как же? – Вольфман приблизился к супруге. – Женщины Эридана славятся тем, что они чудесно танцуют. Речные нимфы, ты же знаешь.
– Знаю.
– Для вас ведь музыкой звучит грохот водопадов.
– Да, но…
– Не стоит смущаться, Эльба, – горячо проговорил Вольфман и схватился за ее руки холодными липкими пальцами. – Твой дом Эридан, и что с того?
– Я не смущаюсь, – поспешила оправдаться она, но король будто не слышал ее. Она в ужасе округлила глаза, попыталась отстраниться, но…
– Станцуй для меня.
Эльба в отчаянии посмотрела на Вольфмана и вдруг вспомнила лицо Ровена, его дикие карие глаза и пожелтевшие зубы, почувствовала ледяной клинок у своего горла.
