Полуночная буря полностью

Небольшой отряд из пятнадцати стражей, не считая короля, Эрла Догмара и Аргона, направлялся на север Калахара в огненные земли Халассана. Каменные Сердца с большим трудом сдерживались от острот в адрес того самого Черного Ястреба, который обворовывал их казну на протяжении многих лет. Аргон вместе со своей шайкой дикарей пробирался в их закрома, тайком забирал провизию, устраивал засады, поднимал ложную тревогу… и именно он возглавлял колонну. Количество угрюмых взглядов, прожигающих его спину, увеличивалось с каждым ударом подков о землю Вудстоуна, но самое негодующее лицо было у Эрла Догмара. Он так стискивал поводья, что его кожаные перчатки трещали.

Отряд короля Вольфмана Барлотомея пребывал в пути уже четвертый день. Солдаты останавливались на ночлег, устанавливали гигантский двухъярусный шатер с позолоченной бахромой для его величества, а потом под звездным небом пили эль и хохотали над тем, как от них безбожно воняет псиной. Аргон сидел отдельно. Он следил за небом и сжимал пальцами холодный металл отцовского клинка.

Ему хотелось вновь увидеть отца.

Хотелось похоронить его достойно, так, как хоронят всех летающих людей: сжечь тело и развеять пепел по западному ветру. Но он не стал бороться за его великое имя. Оставил пепел отца на пограничном утесе Арбора и ушел.

Ядовитая желчь расползалась по венам, и Аргон жмурился, тешась единственной отрадой – представляя отрубленные головы Осгода Беренгария и Алмана Бартоломея.

Так он справлялся с болью каждый день и каждую ночь. Он представлял, как отомстит за отца, как поднимет голову Осгода над землей и кровь из этой оторванной головы польется по его запястью и по плечам. С этими мыслями он засыпал и просыпался.

Лишь вера в отмщение не позволяла ему сойти с намеченного пути.

На пятые сутки земля под ногами окрасилась в темно-оранжевый цвет и покрылась широкими трещинами. Деревья исчезли, перед путниками расстилалась мертвая пустыня, края которой не было видно. За холмами находился пограничный город Фер, где раньше жили хранители Халассана и лучшие стражи Опаленных. Огненная земля не давала много еды, но в ее недрах покоились залежи золота и алмазов. Реки, такие же коричневые, как и пески, обогащали страну и ее жителей, а в рудниках добывалось самое большое количество драгоценностей во всем Калахаре. Богатство Халассана скрывалось в земле, которая казалась мертвой. Казалось, в бесконечных пустынях можно найти смерть, но никак не сокровища. После массового истребления огненных санов смельчаки из Дамнума и Вудстоуна пытались добыть золото Халассана, но никто из них так и не вернулся домой.

Аргон стянул с плеч шерстяную накидку, расстегнул верхние пуговицы рубахи и жадно припал губами к небольшой фляжке с водой. Чем ближе к Феру, тем жарче становилась погода. Солнце словно издевалось над непрошеными гостями, обрушивая на их головы безжалостные лучи. Предводитель прикрыл глаза ладонью:

– Жарит как в аду.

– Как долго нам еще идти до Фера? – спросил Вольфман, взглянув на Догмара. В его глазах читалась жуткая усталость, по лицу струями лился пот. – Сутки?

– Уже ночью вы будете отдыхать в достойных покоях, ваше величество.

– Сомневаюсь, что нам предоставят покои.

– Вы король…

– …Станхенга, – продолжил тот, изнуренно сгорбив плечи. – Вечером разобьем лагерь, а утром отправимся на переговоры с главой Фера. Нам нет нужды злоупотреблять гостеприимством огненных санов, даже если оно у них имеется.

Не скажешь ведь солдатам, что королю необходим отдых, иначе он простится с жизнью и свалится с коня на глазах у целого отряда?

Догмар покорно кивнул, а Аргон глотнул еще воды. Удивительно, как такой грубый и дикий мужчина, как Эрл Догмар, беспрекословно подчинялся приказам короля? Он старел и становился еще злее и надменнее, но тем не менее прислуживал умело и верно. В краях Аргона таких людей ценили, и потому даже сам юноша, несмотря на свое скверное отношение к Эрлу Догмару, проникся к нему уважением. Преданных соратников найти не так просто, как кажется. Каждый из них стоит десятка бравых воинов.

Колонна повернула севернее, и герб с изображением золотых колосьев Станхенга расправился на сильном ветру. В тишине пустыни были слышны лишь топот ног, стук копыт и звонкий лязг доспехов. Воздух был настолько сух, что в горле неприятно саднило, и Аргон машинально делал глоток воды, а потом ругал себя за то, что так расточительно распоряжался запасами. День уже клонился к закату, когда перед путниками открылся вид на четыре гигантские каменные статуи, обозначающие границу Халассана. За этими колоннами раскинулась территория огненных санов или, как их называли в народе, Опаленных призраков. Аргон нахмурился, посмотрев на сторожевые вышки на верхушках массивных скульптур, и сбавил скорость.

– Там никого нет, – сказал он, сощурив глаза. – На вышках.

– Город в руинах, – рявкнул Догмар.

– Но он живет. И на сторожевых пунктах должен кто-то стоять.

– У них не так много людей, чтобы выставлять дозор на пограничной линии.