Вайолет решила побыть в Лондоне дольше, чем планировала. Дональду, со своей стороны, страшно не хотелось возвращаться в Девон и принимать окончательное решение о продаже имения. Он сопровождал Вайолет на всевозможные обеды и вечеринки, показывал достопримечательности, с удовольствием возобновил старые знакомства и до позднего вечера болтал с приятелями о войне.
Вся его жизнь в Лондоне после объявления мира вращалась вокруг Анни и любви к ней. Остальное тогда не имело значения. У него не было ни времени, ни желания делать что-то еще. Он жил в выдуманном мире, полностью закрытом от внешних воздействий, и нынешнее социальное разнообразие было приятно.
Ему нравилось, что приятели завидуют его отношениям с Вайолет, которую считают первой красавицей лондонского общества. Она была хороша собой, сообразительна и, как выяснилось в отсутствие родителей, обладала живым нравом и остроумием.
Дональда восхищали ее ненасытная тяга к удовольствиям и бьющая через край жажда жизни. В отличие от глубокой, страстной натуры Анни, Вайолет обладала веселым, свободным и светлым нравом. Она отличалась бесконечной щедростью и любила устраивать сюрпризы для своих многочисленных друзей.
Приглашения приходили пачками. Ей были рады за каждым столом. Мужчины добивались внимания Вайолет и хотели наслаждаться ее обществом. Дональд почти каждый вечер сопровождал ее на очередное сборище и в конце концов понял, что хорошо проводит время.
В конце пребывания в Лондоне Вайолет с Дональдом получили приглашение на обед в доме лорда и леди Чарлсуорт в Гайд-парке. Их сын Гарри, потрясающе красивый и обаятельный молодой человек, был единственным наследником одного из крупнейших поместий в Англии. Как обычно, Вайолет посадили рядом с молодым хозяином дома, и Дональду пришлось наблюдать, как они весь вечер шепчутся, не сводя друг с друга влюбленных глаз. Ближе к десерту он понял, что ревнует.
Это застигло его врасплох, и всю дорогу домой он пребывал в глубокой задумчивости. Вайолет – как всегда, в прекрасном настроении – непринужденно болтала обо всем на свете и сообщила, что Гарри пригласил ее в свое поместье в Дербишире на открытие охотничьего сезона, через несколько дней.
Утром Дональд обнаружил на подносе в холле письмо для Вайолет. Передавая ей послание, он заметил на конверте печать Чарлсуортов. Вечером она не попросила Дональда сопровождать ее, как обычно, а вызвала подружку и уехала, ошеломляюще красивая, в новом платье от Пакен и шлейфе своего любимого цветочного парфюма.
Он так и не смог уснуть, пока не услышал под утро ее легкие шаги по лестнице.
Вайолет не вышла к завтраку, а ближе к обеду появилась за столом, зевая.
– Хорошо повеселились? – вежливо спросил Дональд.
– Чудесно, – мечтательно сказала она. – Гарри знает все интересные места в Лондоне. Он водил меня в подпольный клуб, где играют лучший джаз на свете! Мы танцевали всю ночь, у меня до сих пор ноги болят! У него прекрасные друзья!
– Ты встретишься с ним снова?
– Надеюсь. Он такой милый!
– Понимаешь, Вайолет, мне пора возвращаться в Девон. Хочешь остаться в Лондоне? Думаю, ты и без меня здесь не соскучишься.
Она беззащитно посмотрела на него из-под длинных ресниц.
– Мне будет скучно возвращаться одной.
– Я ни в коем случае не собирался портить тебе удовольствие, – ответил Дональд, чувствуя себя вдвое старше своих лет. – Почему бы нам не пойти на компромисс и не поехать в конце недели?
– Чудесно! Я отлично повеселилась в Лондоне! Спасибо, Дональд!
– Не за что. Мне пора в клуб.
Он встал и пошел к двери, но на полпути остановился.
– Может, до отъезда сводишь меня в одно из этих новых мест, которые показал тебе Гарри?
– Конечно, с радостью!
Внезапно все изменилось. Желая доставить удовольствие Вайолет, Дональд три оставшиеся ночи учился танцевать под новую джазовую музыку, столь популярную в Америке и вызвавшую такой ажиотаж в Англии. Они возвращались домой перед рассветом, потные и хохочущие. Дональд по-братски целовал Вайолет на ночь, она улыбалась и взбегала по лестнице.
В последний вечер Вайолет скрылась наверху, а Дональд прошел в гостиную и налил себе бренди. Отпив глоток, он признался себе, что сегодня ему хотелось поцеловать ее по-настоящему, и со вздохом подумал, что с нетерпением ждет возвращения в Девон, где останется с Вайолет наедине.
– Прости меня, Анни, – чуть слышно прошептал он.
В поезде Вайолет, утомленная бурной лондонской жизнью, почти всю дорогу спала, а Дональд переосмысливал свои чувства.
Не понимая до конца, является ли растущая привязанность к Вайолет всего лишь ответной реакцией на несчастье от потери Анни, он не упускал из виду и тот факт, что в прекрасных глазах американки скрывается ключ к новой жизни. Если придется продать Астбери, все потеряет смысл. Когда он впервые обдумывал необходимость продажи имения, его утешала только одна мысль – начать новую жизнь вместе с Анни. «Но теперь, – тяжело вздохнул Дональд, – если я продам имение и останусь один, зачем мне жить?»
