– Всем доброго дня, – сказал Дональд, войдя на террасу. – Мама, Ральф, Сисси, примите мои извинения за опоздание, и добро пожаловать в Астбери, мисс Драмнер. Можно я буду называть вас Вайолет?
– Да, пожалуйста. – Девушка улыбнулась, обнажив полоску белоснежных зубов.
– Рад знакомству, – сказал он, усаживаясь. Служанка поспешила налить ему чаю. – Как добрались?
– Очень хорошо, – ответила Вайолет, – я раньше совсем не видела Англии, не считая Лондона. Все вечеринки в начале лета проходили там.
– А в прошлом году Вайолет впервые вышла в свет в Нью-Йорке, – вмешалась Сисси.
– Вот как! – Мод едва заметно подняла бровь. – Как вам здешний сезон?
– Чудесно! Я познакомилась с такими интересными людьми! Просто обожаю Англию! – жизнерадостно прочирикала Вайолет.
– Наша дочь стала во всех отношениях королевой лондонского сезона, – подключился к разговору Ральф. – За ней увивалась целая толпа титулованных наследников. Попробуй только сказать, что это не так.
– Ой, папа! – мило покраснела Вайолет. – За всеми девочками ухаживали.
– А вам, Вайолет, кто-нибудь понравился больше остальных? – спросила Мод.
– Я еще слишком молода для серьезных отношений, – дипломатично ответила гостья.
– А вы катаетесь верхом? – спросил Дональд, чтобы переменить тему.
– Да, в Центральном парке, очень часто, а в Ньюпорте, где мы обычно проводим лето, у меня есть собственная лошадь.
– Тогда обещаю вам увлекательную конную прогулку.
– С удовольствием, Дональд!
Утром снова катались с В. Она хорошо подготовлена, но ездит как-то по-женски, в отличие от А., которая держалась в седле, как мужчина. Тем не менее она умна и хорошо образована, а ее любовь к Англии вызывает у меня улыбку. Она очень хорошенькая. Порой, глядя на ее бледную кожу и светлые волосы, я думаю, насколько она не похожа на А. с ее экзотической, страстной красотой. По крайней мере, присутствие В. отвлекает меня от мыслей об А., а ее жизнелюбие заразительно.
Дональд понял, что за последние две недели ему стало как-то легче. Драмнеры с их типично американским оптимизмом развеяли гнетущую атмосферу, нависшую в последнее время над Астбери. Несколько дней назад взбодрившаяся Мод устроила ужин, на который пригласила наиболее достойных представителей местного дворянства. Даже слуги, казалось, не возражали против лишней работы, связанной с приемом гостей. Горничные бегали вверх-вниз по лестнице, готовя ванны для американок и приводя в порядок их обширный гардероб. В коридоре, ведущем в гостевую спальню, витал аромат духов Вайолет, летний и легкий, как она сама.
За завтраком дамы приветствовали молодого хозяина улыбками, а Ральф огласил план в ближайшие дни «махнуть в Корнуолл».
– Мама, а можно я не поеду с вами? – сказала Вайолет. – Эми Венаблс пригласила меня на вечеринку. Очень хочется перед отъездом в Нью-Йорк увидеть своих лондонских друзей!
– Понимаю, доченька, однако одна ты в Лондон не поедешь, об этом не может быть и речи, – ответствовала Сисси.
– В нашем лондонском доме полно свободных комнат, – сказала Мод. – Почему бы тебе не остановиться там, дорогая Вайолет?
– Очень любезно с вашей стороны, леди Астбери.
– А ты разве не собирался на днях в Лондон, Дональд? – добавила Мод.
– Собирался, – ответил Дональд, не желая показаться грубым.
– Вот и хорошо! – захлопала в ладоши Вайолет. – И ты пойдешь со мной на вечеринку! Я уверена, Эми Венаблс не будет возражать.
– Чудесная мысль! Значит, решено. – Мод улыбнулась всей честной компании.
После завтрака Дональд удалился с газетой в библиотеку, но не мог сосредоточиться на чтении. Хотя Анни не давала о себе знать уже пять месяцев, он чувствовал неловкость при мысли, что будет провожать Вайолет на вечеринку. Однако мать его перехитрила, и теперь уже глупо давать задний ход.
Размышляя о внезапно вспыхнувшем у матери интересе к жизни и неожиданно проявившихся дипломатических способностях, Дональд впервые задумался, так ли случайно появление Драмнеров. Буквально позавчера Ральф говорил о крупном трастовом фонде, которым сможет распоряжаться Вайолет через три месяца, достигнув совершеннолетия. Без сомнения, все это достанется ее мужу.
– Будь ты проклята, мама! – Дональд швырнул «Таймс» на стол и подошел к окну, укоряя себя за наивность. Как он мог не видеть сплетенной матерью сети?
Теплое августовское солнце заливало мягким светом лужайки парка.
– Я не продамся и не позволю собой манипулировать, – скрипнув зубами, сказал он.
