– Ральф Драмнер – глава одной из старейших и, смею заметить, наиболее обеспеченных семей Нью-Йорка. По-моему, у него свой банк, а его жена, Сисси, насколько я помню, просто прелесть. У них еще есть дочь, Вайолет, примерно твоего возраста; она сейчас путешествует по Европе, а позже присоединится к родителям.
Дональда чрезвычайно удивил материнский энтузиазм. Мод считала подавляющее большинство американцев заурядными посредственностями.
– Ну, если у тебя хватит сил развлекать их, то я рад, что визит старых друзей так поднял твой дух.
– Да, я очень рада, – улыбнулась Мод.
«Пока мать в хорошем настроении, – подумал Дональд, – надо прозондировать почву с Селиной».
– Может, когда приедут твои друзья, позовем в гости Селину? Маленькая Элинор скучает по своей бабушке и по Астбери.
– Как тебе известно, Дональд, пока Селина замужем за этим человеком, ноги ее в моем доме не будет, – безапелляционно заявила Мод.
Дональд лишь вздохнул, хотя прекрасно понимал, что, будучи законным владельцем поместья, может приглашать в гости сестру, когда ему заблагорассудится. Не хотелось вновь расстраивать мать, которая так воспрянула духом.
Встречался в Лондоне с представителем банка. Новости еще более неутешительные – время истекает, и я должен выставлять поместье на продажу. Съездил также в больницу в Уайтчепел, где работала Анни. Старшая медсестра сказала, что тоже не получала от нее никаких вестей. Видел мельком Селину, она встретила Индиру с новым мужем на юге Франции. В мае, когда они прощались в Париже, Анни сказала Индире, что едет прямо в Англию. Я места себе не нахожу. Без нее мне незачем жить.
Неделю тому назад в Астбери прибыли Ральф Драмнер и его жена Сисси. Славные люди. Несмотря на плачевное состояние имения, Драмнеры в восторге от того, что живут в настоящем родовом поместье английского лорда. Когда я вышел к ним впервые, Сисси сделала мне реверанс. По-моему, Ральф Драмнер умнее, чем прикидывается, и богат как Крез. Сисси одета по последней парижской моде и увешана бриллиантами. Они в Англии уже два месяца, а завтра приезжает их дочь Вайолет. От А. по-прежнему ни слова. У меня леденеет сердце. Я действительно не могу понять, почему она молчит… Существует только одна причина…
– Драмнеры вернутся в половине четвертого, как раз к чаю, – объявила во время завтрака Мод. – Можно накрыть стол на террасе. Ты ведь знаешь, что они поехали в Лондон за дочерью? Вайолет прибыла вчера вечером из Парижа.
– Да, мама, – с отсутствующим видом ответил Дональд.
– Поскольку она твоя ровесница, ты мог бы посидеть с нами, чтобы девушка не скучала.
Дональд сложил «Таймс» и встал из-за стола.
– Не волнуйся, мама, я не пропущу очную ставку.
После обеда Дональд решил проехаться по угодьям. Фермеры-арендаторы радовались благоприятным условиям для урожая пшеницы, который нужно было убирать в течение следующих недель. Еще не зная, что их ждет, они спешили сообщить хозяину хорошие новости.
Дональд нашел потенциального покупателя. Мистер Кингхорн, успешный бизнесмен из Корнуолла, во время войны сделал состояние на олове. Приобретя Астбери, он надеялся подняться по сословной лестнице. Имение доставалось ему за бесценок, потому что в суровые послевоенные годы конкуренции практически не было. И все же Дональд медлил с окончательным решением. Передав лошадь конюху, он направился к дому, утешая себя тем, что, по крайней мере, новый владелец будет вести хозяйство эффективно и по-деловому.
Мать с гостями уже пили чай на террасе. «Придется им потерпеть меня в брюках для верховой езды, иначе мама рассердится», – подумал Дональд. Взбегая по ступенькам, он увидел за столом девушку, и его мужское начало не могло не признать, что Вайолет Драмнер – красавица. Легкое платьице ловко обхватывало точеную фигурку, светлые волосы были острижены по последней моде. Подойдя ближе, он рассмотрел бледное лицо с тонкими чертами. На безупречной алебастровой коже выделялись живые карие глаза и красиво очерченные губы.
