С другой стороны, разве плохо жениться на очаровательной девушке, которая ему нравится? Вайолет с ее деньгами, положением и связями способна возродить былую славу Астбери.
Селина в какой-то степени права. Сразу после войны он испытывал эмоциональную пустоту, ему необходимо было разделить свои чувства с понимающим человеком. В долгосрочной же перспективе…
Глядя в окно, Дональд спрашивал себя, что вышло бы из брака с Анни, и не находил ответа. Возможно ли, что он находился в плену иллюзий?
Он также признавался себе, что получил массу удовольствия, окунувшись в знакомую среду, в пустую и суетную привычную жизнь. Он знал, что никогда не полюбит ни одну женщину так, как любил Анни, но, по большому счету, кто из людей его класса мог позволить себе роскошь жениться по любви? К примеру, брак его родителей представлял собой всего лишь успешное партнерство.
«Кроме того, трудно найти невесту красивее, чем Вайолет», – размышлял Дональд, глядя на сидящую напротив девушку. И внезапно осознал, что ему бы очень хотелось заняться с ней любовью.
Вайолет вполне может ему отказать: у нее куча более интересных и обеспеченных поклонников. Однако к концу поездки он твердо решил сделать ей предложение.
За ужином Драмнеры заговорили о своем отъезде домой, до которого оставалась неделя.
– Мы будем скучать по английским берегам, правда, Вайолет? – спросила Сисси.
– Ужасно, – со вздохом ответила Вайолет. – Я полюбила Англию!
– Англия тебя тоже полюбила, – с улыбкой произнес Дональд.
Оставшись наедине с Ральфом Драмнером за бренди и сигарами в библиотеке, Дональд решился.
– Господин Драмнер…
– Пожалуйста, лорд Астбери, называйте меня Ральфом.
– Тогда называйте меня Дональдом. Ральф, от вашего внимания, наверное, не ускользнуло то, какие чувства я испытываю к Вайолет.
– Правда? – поднял бровь Ральф. – Наверное, за последний месяц ваши отношения сильно продвинулись.
– Да. Вайолет – необыкновенная девушка, и… – Дональд задумался. – Она очень сильно расположила меня к себе.
Ральф посмотрел на него изучающим взглядом:
– Она действительно необыкновенная. И наследница крупного состояния. Я бы очень не хотел, чтобы этим кто-нибудь воспользовался.
– У меня и в мыслях такого не было, – поспешно сказал Дональд. – Смею вас уверить, это не в моих правилах.
– Даже несмотря на то, что Астбери в данный момент нуждается в существенных финансовых вливаниях? Поверьте, Дональд, я не слеп и не глуп. У меня было время оглядеться по сторонам и собственными глазами увидеть, какие колоссальные суммы требуются, чтобы поставить поместье на ноги.
– Извините, Ральф, я хотел поговорить о своих чувствах к вашей дочери, а не о состоянии моих финансов, – решительно ответил Дональд. – На самом деле я уже нашел покупателя и намерен принять его предложение.
На лице Ральфа отразилось неподдельное удивление.
– Вот как? Вы готовы расстаться с родовым гнездом, которое олицетворяет историю вашей семьи и принадлежит ей, насколько мне известно, с семнадцатого века?
– Если придется, я это сделаю. В данный момент поместье превратилось в обузу, и если я не изыщу средства, чтобы расплатиться с долгами и восстановить дом, а я предпочитаю смотреть правде в глаза, то я его продам.
Ральф задумался:
– Где же вы будете жить?
– Понятия не имею. Главное для меня – обеспечить достойное существование нам с матерью, а также моей будущей жене и детям.
– Кажется, я недооценил вас, молодой человек. За свою жизнь мне приходилось принимать множество сложных финансовых решений, не руководствуясь при этом эмоциями. Я встречал очень мало людей, которые способны смотреть на такие вещи с практической точки зрения, особенно когда речь идет о семейном наследии.
– Уверяю вас, Ральф, в конце недели я встречаюсь с потенциальным покупателем, господином Кингхорном, и намерен сообщить ему о своем окончательном решении.
– То есть о продаже?
– Да. Честно говоря, у меня нет выбора.
– Ваша мать будет вне себя от горя.
– Как вы заметили, я не должен руководствоваться эмоциями.
– А вы говорили об этом с Вайолет? – спросил Ральф.
– Нет, но я предполагаю, что если она любит меня и хочет выйти за меня замуж, то ей не столь важно, где мы будем жить.
Увидев выражение лица своего собеседника, Дональд не удержался от улыбки.
– Да, конечно, – помолчав, согласился Ральф. – А когда вы заплатите долги, у вас что-нибудь останется?
– У меня будет достаточно средств, чтобы купить что-нибудь за городом и сохранить за собой наш лондонский дом.
– Ясно.
– Надеюсь, этого хватит, чтобы удовлетворить требования вашей дочери?
– Я правильно понял, что вы просите руки Вайолет?
– Да, – ответил Дональд, – хотя после нашего разговора я понимаю, что вы можете счесть неразумным дать свое согласие. Я не в состоянии дать ей то, что могут другие претенденты.
– Послушайте, молодой человек, несмотря на то что я сейчас сказал, даже я понимаю, что деньги – не самое главное. Меня больше волнует счастье моей дочери. Вы говорили с ней о своих чувствах?
– Нет. Я полагал, что надо сначала побеседовать с вами.
