– Да, вероятно, я совершила ошибку. Вероятно, даже не одну. Но исправить прошлое ни мне, ни кому-то другому не под силу. Все, что я могу сейчас – хоть как-то загладить свою вину перед Клио, помочь ей хоть чем-нибудь. Так что давай остановимся на том, что я безграмотная беспринципная эгоистичная ведьма и сосредоточимся на том, ради чего, во имя Дану, мы сюда пришли!
Взгляд Дэмьена, показалось, смягчился, в нем промелькнуло что-то сродни… пониманию? Сожалению о сказанных словах? Морриган отвернулась прежде, чем с ее губ сорвалось, что именно берсерк может сделать с… что бы он там ни испытывал.
Краем глаза она видела, как Дэмьен рисует в воздухе огамический знак. Тайнопись друидов. Уж не в общине ли лесных ведьм он этому научился? Как-никак, они давние приятельницы друидов.
Судя по всему, знак был призван привлечь внимание кого-то из ведьм, потому что Дэмьен какое-то время стоял, наклонив голову и прислушиваясь.
– Придется подождать.
Морриган неопределенно повела плечом. Просто стоять и ждать – то еще удовольствие. Одно радовало – наэлектризованную тишину разбавляли умиротворяющие лесные звуки: шорохи, шелест листьев, мелодичное пение птиц. Она успела уже соскучиться по голосу леса.
Но, как оказалось, Дэмьен не считал тему исчерпанной.
– А что насчет лагеря охотников? Неужели вас там не обучали наукам?
Морриган, не выдержав, расхохоталась. Берсерк на мгновение оторопел.
– Ты случайно не перепутал Картрай с городской школой? Ты сам сказал – это лагерь. Там никому не было дела до любых наук, кроме охотничьей.
– Полагаю, ты говоришь не об отлове животных.
Она сверкнула зубами.
– Верно полагаешь. Такой охоте не учат больше нигде…
Их,
Плеть-молнию, главный атрибут, символ и отличительный знак охотников, выдавали далеко не сразу. Морриган хорошо помнила тот день, когда ей сунули в руку мягкую, подозрительно теплую кожаную плеть и велели превратить ее в молнию. Подумала тогда, что издеваются… но нет. Плеть стала молнией в ее руках, пусть и гораздо, гораздо позже.
Но самое яркое, глубже всех забравшееся под кожу воспоминание – это споры с егермейстером, мастером-охотником. До сжатых в ярости кулаков, ругательств и хрипоты. Егейместера звали Коннор, и прозвищем ему служило слово, от которого его имя и произошло. Конхобар. Что значило – любитель гончих… охотник.
Ведьм среди охотников было немного, что Морриган казалось вполне естественным. Рассветные в дела Трибунала старались не лезть и наемниками становились редко. Чаще сидели в городах, деревушках или в министерствах (у кого на что хватало влияния и дара), сращивали кости, исцеляли от проклятий души и тела. Полуночные же и сами считались отступниками.
Ожидаемо, что среди охотников не нашлось подобных Морриган – полуночных от рождения, но так и не перешедших очерченных Трибуналом границ. К тому же, когда тебе всего четырнадцать, легко убедить старших, что ты невинна аки агнец. Только Присцилла, затесавшаяся в ряды охотников рассветная ведунья, разглядела в ней «темную силу». Но и она не смогла представить доказательств, что Морриган обращалась к полуночной магии. А о своей матери, слава о которой облетела всю Ирландию, она, не будь дурой, ни единой душе не говорила.
Но Морриган росла, росло и ее недовольство, что сила, с которой она родилась, таилась внутри, будто запертый в клетке зубастый зверь. Ей надоело замазывать иллюзиями синяки (так издевательских смешков в ее сторону прилетало меньше), надоело рычать в ответ на такие же издевательские замечания первогодков. В конце концов, надоело чувствовать себя слабой.
Морриган Блэр – слабачка? Вот еще.
Она упрямо твердила себе, что отказалась от полуночной магии. Какое-то время эти мысли сдерживали ее, но выдержки хватило ненадолго. На несколько унизительных недель. В один из дней на удар Ангуса, который из всей «малышни» бил особенно зло и жестоко, она ответила ударом. Только немного… нетипичным. Прошипела заклинание, вытягивая энергию из мира теней и обрушила ее – ледяную, пахнущую полынью и погибелью – на Ангуса. Он рухнул как подкошенный, задыхаясь от ужаса. Уверенный, что смерть – прямо здесь, за его плечом.
Егери выглядели так, словно в их суп заползла змея и свернулась там уютным клубочком. Один из них, Томас, схватил Морриган за шкирку, как описавшего угол щенка, и потащил прямиком к егермейстеру. Услушав доклад Томаса, Конхобар будто не удивился.
– Выкладывай, откуда знаешь магическую науку?
