– Вы хотите связать меня с каким-то лесным животным? Чтобы я…
– Чтобы ты могла видеть мир его глазами.
Она прикрыла рот ладонью.
– Но прежде ты должна знать две вещи. Связь между ведьмой и ее фамильяром появляется не всегда – не всех ведьм, не являющихся лесными, животные принимают. Ты будешь зависеть от их решения. Они свободны здесь, в Неметоне. Это их родина, их мир, их островок спокойствия. Должна быть важная причина покинуть его, чтобы до конца своих дней помогать человеку, быть привязанным к нему. И они должны найти эту причину в тебе. Ты ведь понимаешь, что однажды возникшую связь нельзя разорвать?
Клио торопливо закивала.
– И еще одно. Видеть мир как раньше ты не будешь уже никогда. Зрение животных и птиц отличается от человеческого. И тебе придется принять это.
– Я… понимаю.
– Тогда начнем.
«Сейчас? Так быстро?»
Клио хотела этого. До ужаса хотела. Мысль о том, что это ее последний шанс, заглушая все, билась в голове. И вместе с тем она боялась до дрожи.
Ей дали пригубить какое-то зелье – горькое, остро пахнущее незнакомой травой. А потом она погрузилась в сон.
О том, что это не явь, Клио догадалась сразу. Просто потому что… видела.
Она блуждала по Неметону, каким он был когда-то. Нетронутым, девственно чистым, свободным от людей: что лесных ведьм и друидов, друзей леса, что чужаков, которых лес впускал, не торопясь, впрочем, открывать свои тайны.
Клио прошла мимо поросшего мхом валуна, на котором по-царски восседал горделивый лев. Устремленный вдаль, за горизонт, взгляд лениво обратился к ней. Лев был так красив, а пальцам так хотелось запутаться в его роскошной гриве! Клио знала, он стерпел бы ее прикосновение. Но гладить льва, будто он был собачкой, казалось неуважением. А потому она оставила его обозревать свои владения и направилась дальше.
Поодаль в изумрудной кроне дерева-великана Клио приметила ворону. Та сорвалась с ветвей, покружила по роще, подлетела к ней. Что-то роковое таилось в глубине блестящих черных глаз, что-то тревожное чудилось в шелесте крыльев. Даже клюв казался угрожающе острым, как хорошо наточенный стилет. Клио торопливо прошла мимо, но до последнего чудилось, будто ее преследует недружелюбный черный взгляд.
В траве мелькал рыжий хвост. Она чувствовала, что, если подзовет лисицу, та откликнется, но делать этого не спешила. Юркое, беспокойное создание, почти равнодушное к ласке… Клио застала лисицу прямо посреди охоты и не решилась ее отвлекать. Видела она и царственную пантеру с гибкими, упругими мышцами, что перекатывались под лоснящейся шкурой. Грация и опасность… Морриган она бы понравилась.
В гигантском дупле, словно в пасти оказавшегося хищным дерева, сидела сова. Клио нравились ее глаза, ее всезнающий взгляд. Но чудилось в сове нечто большее, чем умиротворенность. Какая-то отрешенность от мира древнего, мудрого, уставшего от стремительного водоворота жизни существа.
Клио прошла, казалось, весь Неметон, прежде чем заметила ястреба, что напал на прекрасную голубку. Нежность и трепетность, воплощенная в белых крылышках голубки, полные печали и страха глаза. И если прежде она оставалась лишь наблюдателем, то сейчас ей отчаянно захотелось защитить раненую птичку. Клио безотчетно потянулась к голубке, пусть и не знала, чем может ей помочь.
Сон оборвался. Цветное сменилось черным. Лежащая на земле, она уловила травяное дыхание Ведающей Матери.
– Я выбрала, – хрипло сказала Клио. Она едва сдерживалась, чтобы не заплакать – объявшая мир темнота лишала последних крох самообладания. – Но она не выбрала меня, да?
А потом с ее глаз словно слетела повязка, хотя Клио продолжала ощущать прикосновение шелка к коже.
Первое, что она увидела – свет. Такой чистый, теплый, золотистый, будто сотни и тысячи сплетенных друг с другом искорок. Постепенно к золотому и белому добавлялись и другие краски. И пускай мир был размыт, словно упавшая в реку акварель, но…
Она видела, видела, видела!
Не сразу Клио поняла, что нечеткость мира рождена стремительным полетом той, что была отныне с ней связана. Голубка – ее голубка – летела к ней с другого края Неметона.
– Своим желанием помочь ей, своим неравнодушием ты завоевала доверие голубки. И ваши узы со временем будут только крепнуть.
Когда голубка опустилась на плечо Клио, связь между ними и впрямь словно стала прочнее. Паутинка превратилась в шелковую нить, чтобы дни, недели, месяцы спустя превратиться в стальной трос.
Ведающая Мать за локоть вывела Клио из шатра, чтобы она потихоньку привыкала к новому видению, новому восприятию. Как и предупреждала лесная ведьма, оно поменялось, и поменялось ощутимо. Клио всегда знала, что птичье зрение отличается от человеческого, но и представить не могла, что придется прочувствовать это на себе. Мир по-прежнему оставался цветным и казался даже ярче – человеческая палитра была гораздо скудней. Однако люди, на взгляд голубки, двигались так медленно! А еще птичка отличалась очень острым зрением и видела гораздо дальше, чем раньше видела Клио. Поразительно… и ужасно непривычно.
